— Да… Знаете, мне нужен адвокат. Срочно.
— По какому именно вопросу нужен? — тут же спросила Джессика, как её звали, судя по бейджику.
— Понимаете, у меня произошла конфликтная ситуация с хозяином отеля. Я заехал в свой номер и сразу улёгся спать; когда проснулся, ко мне пришёл сам хозяин и стал говорить, что соседи жаловались на шум из моей комнаты. Потом попросил войти внутрь, я его пропустил; к слову сказать, как только я заехал, то забыл осмотреть комнату, возможно, это моё упущение. Мой номер выглядел так, будто по нему пробежалась кучка мародёров, причём мои вещи не пострадали. Хозяин всё свалил на меня, слушать моих оправданий не хотел, пригласил комиссию, и мне выписали штраф. Там огромные суммы денег, которые я не обязан выплачивать… я не знаю, что мне делать.
— Ага, вот как… — Джессика, хмыкнув, задумчиво кивнула и подняла взгляд кверху. — Очень щекотливая ситуация… Ну, во всяком случае не переживаете: сейчас я подберу вам нужного адвоката, вы направитесь к нему, расскажите эту историю, только с большими подробностями, и он разберётся. Так… — она вдруг задумалась и нагнулась над экраном компьютера, что-то высматривая.
— Ого, так у вас здесь ещё и выбирают адвокатов! — ухмыльнулся Джон. — Они чем-то отличаются?
— Ну, можно и так сказать, — девушка мельком глянула на него, улыбнулась и вновь перевела взгляд на монитор. — По сложности дела мы передаём клиентов в разные руки. Есть же, например, те, кто только-только окончили институт и им нужна практика, но несложная, есть те, кто на испытательном сроке и им можно давать задания и посложнее, чтобы проверить… С одной стороны ваше дело не такое уж и оригинальное, но с другой — ой как не простое! К кому же вас направить… — пока Джессика вылавливала нужное имя в списке, Джон с интересом оглядывал видневшиеся ему отсюда кусочки рабочих мест, вырывал из разговоров какие-то слова и всё пытался, пытался высмотреть…
— Всё, решено! — что-то вылезло из маленького принтера, и девушка подала маленький листочек с цепочкой цифр и букв и каким-то номером. — Это номер вашего дела, а внизу — номер столика вашего адвоката.
— Адвокат точно хороший? — не смотря на листок, спросил серьёзно Джон; Джессика также серьёзно ответила:
— Отличнейший! Новенький, но отличнейший! Проходите в этот зал, как зайдёте — направо, а там разберётесь.
Константин взял бумажку и увидел цифру шесть, а перед этим шла какая-то ненужная абракадабра его заказа. Он в тот момент был в какой-то суете и заботе, что сильно притупило его чувства, потому он и не мог определить, что ожидать от будущего: увидит ли Креймера или нет, будет ли тот сидеть через столик, а может, он вообще его?.. Джон едва слышно произнёс что-то наподобие «у-у-у» и сильно нахмурился — так он делал всегда, когда уж мысль была особенно абсурдной. Но вот уже нужно было входить в полную людей комнату — это оживлённое местечко было адвокатской конторой.
Он оглянулся и принялся искать стол номер шесть; в итоге нашёл пустующее рабочее место, огороженное, как и все остальные, ширмами; Константин пошёл туда и решил дождаться своего адвоката на месте. Он сел в удобное кресло, положил бумажку на стол и стал ждать, углубившись в свои судорожные мысли и слушая непрерываемый ор в этой огромной комнате. Иногда по громкой связи что-то вещала Джессика, но Джон почему-то (почему-то! Ей-богу, это было смешно почему!) запомнил эти её слова: «Кристиан Форстер, вернись на своё рабочее место, тебя ждёт клиент». Чёрт его знает, был ли тот человек его адвокатом или нет, но Джон был рад, что тот задерживается — отчего-то жутко не хотелось видеть его, а ещё лучше и справедливее было желание убежать, сорваться с места сию же секунду. Но это бессмысленно по многим, в том числе и экономическим, причинам.
Константин загляделся, как за соседним столиком обсуждался дальнейший план работы; кажется, клиент просадил много денег впустую и теперь пытался как-то оправдаться. Тогда он сам задумался: какая это странная и противоречивая работа — адвокат. Ты должен защищать обвиняемых людей, возможно, не просто каких-то мошенников, а порой даже убийц, насильников, пытаться искать бреши в законодательстве, в его деле, откапывать из самого дерьма нужные доказательства. И нередко только с помощью этих людей многие аферисты оставались на свободе; да, жуткая и противоречивая профессия, ничего не скажешь.
Кажется, рядом что-то зашебуршало, и голос, в буквальном смысле разодравший его душу пополам и сильно напугавший, спокойно проговорил:
— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?
Джон обернулся и с насмешкой спросил про себя, почему он не удивлён, но поражён, почему судьба такая шлюха, причём такая банальная шлюха, а он сам недавно отплёвывался от этой мысли по-страшному? Почему та точка, долженствующая стать решающей, где бы он выбрал, как ему действовать дальше, стёрлась в никуда, и жизнь как по маслу прокатила его с ветерком до желаемого решения? И да: почему теперь желаемое решение уж не такое желаемое?
Константин тогда хмыкнул и подумал: «Нет, это дело будет с провалом проиграно». А почему — должно доказать только время, по его мнению.
— Здравствуйте… — голос совсем охрип. — Я имею некоторые проблемы с хозяином отеля, в котором снимаю номер…
Джон ощутил слабость в теле, продолжил рассказ, но так и не смог… так и не смог взглянуть в эти карие глаза, что, смеясь, смотрели на него, но напрочь не узнавали, как обычно. Да и сложно было говорить, когда перед тобой такой «официальный» Чес…
========== Глава 4. Таинство. ==========
Комментарий к Глава 4. Таинство.
Амво́н — специальное сооружение в христианском храме, предназначенное для чтения Священного Писания, пения или возглашения некоторых богослужебных текстов, произнесения проповедей.
=================================================================
Карта расположения действующих лиц:
https://clck.ru/9hNBg
https://clck.ru/9hNDL
Наверное, большинство людей тешит себя надеждой, что если ты уже так безжалостно сокрушен, то само страдание во всей своей полноте окружает тебя безопасным коконом.
«Цена нелюбви» Лайонел Шрайвер ©.
Гладко прилизанные волосы (лишь одна вьющаяся прядь непослушно выбилась на лоб), ясный доброжелательный взгляд, лёгкая улыбка на губах, костюмчик с иголки, красивый галстук и белоснежная рубашка — вот точечная характеристика нового Чеса, что спокойно сидел перед ним и как ни в чём ни бывало слушал его смутный, изредка прерывающийся рассказ. Джон таки осмелился посмотреть в глаза — они, как и всегда, затягивали невозможно, но всё же долго смотреть в них было опасно; опасно, потому что мужчина чувствовал, что в те моменты его собственный взгляд становился странным, даже будто вопрошающим, когда вопросы здесь были совсем не в тему.
Какая-то постыдная дрожь или слабость прошли полностью — это была первая неудачная реакция его души на происходящее. Но теперь, хотя ещё и верилось с трудом и часто пересыхало в горле, но Джон свыкся полностью с такой реальностью. Поначалу он немного сбивался и спотыкался, но потом его речь выровнялась и стала абсолютно беспристрастной.
Константин и сам не помнил, что говорил, но, кажется, рассказал всё точно и подробно; правда, мысли во время этого разговора были заняты совсем другим. Только тогда Джон впервые ощутил, что значит говорить об одном, но быть занятым совсем другими мыслями, причём настолько, что не знать о своих словах.
Спокойствие внешнее пришло не сразу, а внутреннее вообще опаздывало; повелителю тьмы было до ужаса стыдно осознавать это, но тревога росла в строго геометрической прогрессии — каждая минута присутствия здесь, с этим знакомым незнакомым человеком, давала плюс пять к волнению и так дальше, прибавляясь со следующим разом всё больше и больше. Когда его рассказ подошёл к концу, Джону вообще показалось, что в его сердце сейчас нет ничего более этой непонятной мути и нескончаемого беспокойства. Чес, точнее, Кристиан, как его теперь звали по бейджику (оказывается, это о нём говорила Джессика, хотя это ему было отчего-то понятно ещё с самого начала — ведь эта история и правда не могла быть другой, верно?) пристально на него глянул, а после обеспокоенно спросил: