— Мне… мне порой становится грустно знаете от чего? Оттого, что я не смог внушить вам доверие к себе. Конечно, человек вы не из простых и подход к вам нужен особый, но порой я теряюсь, что мне сделать, чтобы вы могли быть уверенными во мне. Нет, не доверять мне, но хотя бы знать, что я не подведу…
— Крис! — прервал его Джон, потом усмехнулся, покачал головой и аккуратно похлопал его по плечу. — Перестань! Это была лишь глупая шутка. Шутка на меня самого… — добавил чуть тише и задумался: с каких таких пор он стал пародировать себя? Да и зачем? Не с того ли самого дня, когда произошёл (а это скрывать было уже глупо) коренной переворот в их отношениях?
— Я доверяю тебе. Иначе бы давно послал с такими вопросами…
— Доверяете? — теперь настала очередь Криса перебивать. — Вы правда доверяете? — в том вопросе было столько удивления и восхищения, что Джону стало даже неловко: адвокат относится к нему так, будто он самое важное лицо в Лионе.
— В этом нет ничего удивительного… — начал было Константин, но Форстер тут же приложил руку к груди — казалось, он хотел выдохнуть со спокойствием, но не смог этого сделать так явно при Джоне, потому и остался в таком положении с блаженной улыбкой на губах и светящимися от радости глазами. Джон, кстати, до встречи с этим парнем и знать не знал и не верил, что глаза могут выражать что-то кроме страха и ужаса; он совсем не различал ту гамму эмоций, какую видел теперь явно сейчас. А ведь глаза, оказывается, словно каким-то проводом связаны с душой; суждение не ново, но Джон его слышал будто в первый раз.
— Я так рад, что вы доверяете… — почти шептал Крис, смеясь над чем-то и допивая своё вино; он облокотился о сиденье и только тогда показался успокоенным.
— И что же там про ангелов, Джон? — спросил он слегка вальяжно, будто теперь кто-то разрешил ему. Константин повёл бровью.
— Однако это не значит, что я буду рассказывать тебе всё.
— Ну пожалуйста, Джон! Скажите хотя бы, почему у них нет крыльев? — Кристиан вновь упёрся локтями в стол и слегка поддался вперёд. Константин не мог ответить отказом в эти искрившиеся светом и в свете карие глаза.
— Да потому что, по сути, это ещё люди, а не ангелы! Большинство из них действительно попадает в Рай, но не все… — Джон также допил оставшиеся пару глотков в бокале.
— А почему вы их называете ангелами? Это же люди…
— Они для других людей ангелы. То есть, всё не так банально, как кажется, — Джон приосанился и тоже упёрся локтями в стол. — Они делают столько добра, но не замечают, они могут, не раздумывая, даже умереть ради другого дорогого им человека… Для тех людей они и есть ангелы. И у них есть вероятность после смерти вознестись. Вот и вся тайна.
— Ого, — Крис впал в некоторую задумчивость, опустив взгляд. — Я-то думал, что вы говорите о каких-то мифических существах… а это обычные люди… каждый из нас…
— Да, каждый из нас. Но это незавидная доля, скажу честно. Лучше быть лицемерной тварью, как я, — просто и спокойно сказал Джон; Форстер перевёл взгляд, полный дум, на него и улыбнулся.
— Да, у вас хорошо получается. Только вот вы всё равно добрый. Ну, если не добрый, то справедливый… — заметив приподнявшуюся в недоумении бровь, исправился Кристиан, а потом всё равно добавил: — Однако я считаю, в вас всё равно есть немного доброты. Вы хоть и странный человек, но сразу видно, что не пропащий…
— Много вас таких, желающих покопаться во мне психологов! — Константин сохранял внешнее спокойствие, хотя где-то внутри его одолевало смущение напополам с какой-то тревогой, которые являлись пережитком прошлого. Форстер вконец сдулся и не знал, что сказать; обстановку разрядил вновь официант, теперь унёсший бокал и оставивший чек. Поиск мелочи по кошелькам заставил их отвлечься от зашедшего в тупик разговора. После оплаты они единодушно, даже не переговариваясь, решили ещё немного посидеть.
— И к чему сдались тебе эти ангелы? — вдруг спросил Джон, постучав пальцами по столу.
— Интересно… ведь вы вертитесь в мире, совершенно отличном от нашего. Это всё крайне любопытно мне, — говорил Крис, покачивая головой и усмехаясь. Потом он будто бы что-то вспомнил; в такие моменты его глаза всегда озарялись какой-то новой идеей или вопросом, и он вскидывал их на Джона.
— Послушайте, ведь вы гуляете по совершенно незнакомым местам! Какой в том смысл? Вы ведь ничего не знаете про те места, по которым ходите!
— Да я сюда не на экскурсии как-то приехал, — строго ответил Джон, скрестив руки на груди.
— Но тем не менее гуляете. Значит, вам интересно. И наверняка у вас есть план. Позвольте мне, как давнему жителю этого столь прекрасного города, помочь вам. Если, правда, вы не против моего общества… — Форстер сложил ладони вместе и несколько умоляюще посмотрел на него.
— Допустим, я согласен. Но куда ты меня поведёшь?
— Я думал, у вас есть план. Но если нет, мы мигом его придумаем! — воскликнул неунывающий Крис.
— Вчера я гулял по второму округу, который находится за линией станции. Сегодня я уже был около синагоги Grande synagogue de Lyon, гулял по набережной, ну, и вышел на площадь Якобинцев. Дальше только хотел планировать, — объяснил Джон.
— Отлично! У меня есть идея, куда вас сводить. Я проведу вас известными и красивыми улицами; мы дойдём до собора Сен-Низье, оттуда — к мэрии. Это великолепное здание. Но, конечно, в Лионе прекрасно всё: от величественных соборов до простых улиц. Поэтому, думаю, вы насладитесь красотой во время прогулки. Но если вам не хватит, можем выйти на набережную — там всегда есть, на что полюбоваться. К тому же, ещё осень, листья хоть и пожелтели, но ещё остались на деревьях, поэтому можно будет понаблюдать живописные пейзажи. Хотя здесь даже зимой не бывает неуютно… — Кристиан встал с места и пригласил его на выход. — По ходу дела могу рассказывать вам некоторые интересные факты… Кстати, любите ли вы органную музыку?
— Почти никогда не слышал её… — отвечал Джон, завороженный речью Форстера: уж что-что, а в этой жизни его научили говорить красиво и складно. Да и профессия другого позволить не могла…
Комментарий к Глава 10. Штиль.
кто-то стал очень неаккуратно выкладывать главы.
========== Глава 11. Окунаясь в счастье. ==========
— …язык может скрыть истину, а глаза — никогда. Встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и все кончено. Она замечена, а вы пойманы!
Михаил Булгаков. ©
Они вышли из кафе на купающуюся в лучах утреннего ласкового солнца улицу; где-то недалеко стали бить в колокола какой-то церкви.
— Это что, они отбивают утреню? — заинтересованно спросил Джон; в тот момент они стояли почти на пороге кафе и всё никак не могли сдвинуться, смотря на впереди них извивающуюся улицу Феррандьер и пересекающую ею ту самую узкую Мерсьер, наполненную различными яркими кафешками; а ещё они смотрели наверх, на ажурные балконы и чьи-то пёстрые цветы, на слегка покрытое молочными облаками небо и проглядывающую сквозь него синеву. Всё в тот момент, даже мрачный звон колоколов, было прекрасным.
— Нет, утреня гораздо раньше. Вот что я хотел предложить: ближе к вечеру мы могли бы сходить в Chapelle de la Trinité и послушать органную музыку. Это такой концертный зал, стилизованный под часовню, недалеко отсюда. Да и вообще… знаете, расстояния здесь совсем небольшие, хотя на карте и могут выглядеть огромными, — он зашагал вперёд; Джон же оставался на месте. Когда Кристиан обернулся и вопросительно на него глянул, тот таки сделал шаг.
— Что ж, давай послушаем твою органную музыку. Это, кажется, красиво звучит…
— Почему вы спросили про утреню? — когда они отошли от кафе шагов на десять, вдруг спросил Форстер. Джон улыбнулся.
— Ты же вроде должен это знать… я вот всегда не понимал, с какой периодичностью бьют колокола…
— У каждой церкви или собора по-разному. Но сейчас отбивали девять часов точно; где-то бьют через определённый промежуток времени, а где-то всегда в девять, двенадцать, три часа пополудни и девять вечера соответственно.
— А какую церковь мы сейчас слышали?
— О, это звучали целых две церкви, самые красивые по моему мнению! Первую мы сейчас увидим — это собор Сен-Низье, а вторая… тоже замечательный собор, но его часто обделяют вниманием, так как считают, что он менее пышный, чем Сен-Низье. А по-моему, там очень даже хорошо… это собор святого Бонавентуры. Если хотите, мы можем пройти дотуда — это недалеко.