— Я сегодня был кое-где… — Константин подумал, что… впрочем, на самом деле он ничего не думал — просто говорил как есть. Кристиан весь обратился в слух, забыв даже про кофе, который он поднёс ко рту.
— Я был с утра в том трабуле с Девой Марией. Ну, рядом с собором, помнишь? — хотя как Форстер мог не помнить? — Последние лет пятьдесят, если не больше, за статуей сидел демон. И никто о нём не знал. Сегодня там был убит человек — захвачен демоном. Трупы оттуда просто оттаскивали, списывая на всё что угодно, а желающие посмотреть за статую превращались, собственно, в эти трупы.
— Это… — Форстер проглотил какое-то слово, а потом затараторил: — Почему же они посягают на святое, Джон? Я всегда думал, что всем таким священным можно нечисть эту отгонять… они не боятся?
— О, они уже давно почти ничего не боятся! — иронично воскликнул Джон, помотав головой. — Но суть не в этом, Крис… Тебя удивляет, я вижу, но меня уже давно нет. Тут нечто другое… Я увидел этого демона и разобрался с ним. Теперь людям нечего бояться.
— Слава богу! — Кристиан был так нешуточно взволнован, что даже выдохнул и опёрся о спинку стула.
— Знаешь, бывают такие демоны, которых ты видел у себя в доме, у твоих верхних соседей… Кстати, как они поживают?
— Ничего так… Только, кажется, кого-то из них в психбольницу забрали… — тихо проговорил Кристиан и стал большими глотками поглощать кофе.
— О, это нормально. Так вот, те демоны были сильны без проникновения в человека. Тот демон, с которым я встретился сегодня, был совсем другого рода: он становится тем сильнее, чем дольше сидит в человеке. Ты представляешь, какой силы он достиг, сидя в человеке целых полвека? После такого многие теряют рассудок, но здесь… это была девушка, — Джон остановился, почему-то вспомнив не угасшую красоту, а пропавшую в небытие жизнь. — Ей было от силы двадцать лет. Она не помнила почти ничего. Она просила рассказать о произошедшем с ней, попросила дать ей время на помолиться, но потом призналась, что и это забыла. Я читал ей молитву. Несмотря на сопротивление демона, она держалась. Она была очень тиха и мила в сравнении с другими жертвами, что были у меня. Знала, что её ждёт смерть, и даже улыбнулась… Когда я готов был стрелять, она сказала, что вспомнила, как её зовут: Элизабет и она была актрисой. Этот случай был бы «один из», если не её мужество и возраст. Она даже вспомнила о том, что было модно в её время, и наконец освободилась.
— Она же почти… моя ровесница, — Кристиан провёл ладонью по волосам, видимо, желая пригладить их, но получилось наоборот. — Так мало лет, и… ведь у неё было столько возможностей… и жизнь впереди… — он шептал, так что не всё было слышно из его слов, только обрывки.
Он замолчал и уставился перед собой. Потом вновь заговорил:
— Ох, Джон, не могу понять, как вы можете работать… я бы слился на первом таком задании…
— А ты хотел знать больше! Но здесь дело не в её судьбе или жизни: возможности она могла запросто упустить и не стать знаменитой или хорошей актрисой… Дело в другом… Попытаешься угадать, в чём именно? — Джон сложил руки и пристально на него глянул. Форстер задумался на пару секунд, хмыкнул и, взглянув исподлобья, неуверенно ответил:
— Вы уже, кажется, говорили: разве не её мужество?
— Не совсем это. Обстоятельство, как повлияет на человека то или иное событие, зависит не только от этого события. Есть много других факторов. Ведь, знаешь, это впервые… таких героических жертв у меня было больше нескольких десятков. И даже после такого кто-то один западает в память, становясь тем самым словом «впервые»…
— Наверное, я начинаю догадываться, о чём вы… что-то личное, так? — Джона не удивила его проницательность — он был бы даже неприятно расстроен, если б Крис не сказал этого. Сейчас Константин имел слишком меланхоличное настроение, чтобы думать, как обычно, и предотвращать приближение адвоката к нему. К тому же, всё складывалось так, что подобного разговора было не избежать. А честно говоря — и не хотелось избегать.
— Не то чтобы личное… Если ты когда-нибудь испытывал это, то поймёшь, — подумав, что, пожалуй, эти слова были слишком размытыми и больно красивыми (чего Джон уж точно не любил), он после короткой паузы договорил:
— Откровенно говоря, это и вправду можно назвать личным. Мой знакомый погиб примерно в том же возрасте и, как ни смешно, примерно по той же причине. Так же случайно и по вине тёмных сил; та девушка ведь не думала и не гадала, что её захватит демон. Ну, и мой знакомый тоже… — Джону было почему-то важно сказать это Кристиану, хотя тот не мог понять это иначе, чем простое откровение и некоторое сходство. При этих словах он слегка нахмурился, а уголки его рта опустились — так без слов (и Джон был ему за это благодарен) он выразил своё сожаление.
— Впрочем, это не столь интересно, особенно в такую дурную погоду — Константин усмехнулся и глянул на полупустую чашечку со светло-коричневой жидкостью. — Куда мы пойдём сегодня?
О!.. — Форстер, казалось, с трудом вышел из задумчивого состояния. — Я думал, вы откажитесь от такой прогулочки. Всё-таки здесь даже после дождя ещё долгое время холодно и омерзительно… — он смешно повёл плечами будто, только вспомнив о пронизывающем ветре, сразу же ощутил его порыв на себе, хотя в кафе и было тепло.
— Мне не впервые гулять по такой погоде.
— Тогда слушайте: сегодня мы пройдёмся до знаменитой базилики Де-Фурвьер. Ну, это та, белокаменные башенки которой видно из любой точки Лиона. Потом я планировал погулять по парку рядом. Правда, когда дождь, там не особенно уютно, но мы с вами посмотрим: если захочется, останемся. Дальше двинемся к Дому адвокатов — это такой квартал, в общем ничем не примечательный, но мне-то о нём известно много интересного… — Кристиан заговорщически улыбнулся и подмигнул; Джон не смог не усмехнуться. — Буквально через улицу оттуда величественно стоит Лионский собор. Даже если вы не особый поклонник церквей и всего религиозного, вы просто обязаны побывать в таких местах.
— С чего ты решил, что не поклонник? — Джон устало провёл ладонью по лбу, улыбаясь. Он знал, что этот вопрос наверняка смутит парня, но — вот досада! — тот почти не поколебался с ответом и быстро отчеканил:
— Ну, вы ведь знаете об этом мире куда больше, чем обычные смертные. Вы и сами говорили, что, например, ангелы, которых изображают в церквях, совершенно другие на деле, что люди спорят из-за жутко неправильных вещей и не видят истины, что известна вам. После такого вы точно должны презирать религию, — последнее добавил с некоторой осторожностью, будучи не совсем уверенным в этом. Скорее всего, в тот момент он корил себя за слово «точно» — ничего точного нельзя было сказать о субъекте, которого знаешь долгие годы, что уж говорить о едва знакомом человеке… Джон выдержал долгую паузу, напряжённую для Форстера, а потом небрежно ответил:
— Ну, конечно, не совсем презираю. Но доля правды в твоих словах есть. Впрочем, не будем об этом. Смысл религии и постройки в честь неё — разные понятия, которые я не хочу смешивать. Частично это неимоверно глупо и… — Джон пристально посмотрел на Криса, на его спокойное лицо, готовое принять любые язвительные слова, и остановился в своих речах. — И я совсем забыл, что ты верующий. Потому и не буду говорить, это всё равно бесполезно и как минимум некультурно.
— О, вы можете говорить всё что угодно о религии. Смешно быть верующим и не понимать некоторых минусов… Да и, к тому же, я не истинный верующий, — сухие губы двинулись в загадочной улыбке, а взгляд задумчиво оглядел их стеклянный столик. — Это просто иногда помогает.
Он помолчал, а потом, встряхнув головой, громче прежнего произнёс:
— Раз вы не против, значит, зайдём внутрь собора. И если под конец устанем, можем доехать до какого-нибудь парка. Вокруг много хороших парков. И на полуострове есть, можно туда.
— Я тут вспомнил кое о чём… — начал Джон, прервав его. — Ты хотел взять шахматы.
— И взял, — он, кивнув, указал на кейс.