— Ну вот вы опять будете смеяться надо мной, если я заговорю об этом! Всё может быть, я вас толком ведь и не знаю… Но меня не перестанет тянуть к неизвестному, даже если я обожгусь на этом сотни раз. Такой я человек…
— Такой упёртый, как и я…
Джон затих и услыхал чей-то жаркий шёпот, чью-то проникновенную молитву и стал искать глазами источник шума. Рядом не было людей, которые бы молились, зато совсем недалеко виднелась чёрная кабинка для исповедей. Константина как-то неприятно передёрнуло; на ум приходили воспоминания его унижения, тех отвратительных минут, когда он становился слабаком, не иначе. Кто-то тоже сейчас предавал себя, выставлялся в плохом свете, просил помощи и изливал застоявшиеся зловонные лужи из своей души священнику. Джон едва слышал шёпот, а разобрать тем более не мог — говорили на французском. Кристиан наверняка понял бы, о чём там шла речь… Хотя не было более лицемерной и гнусной вещи, чем подслушивание чужих грехов. Джону захотелось сейчас же позвать Криса уйти отсюда, последовать дальше по их маршруту, лишь бы не слышать этого прерывающегося всхлипываниями шёпота, но тот опередил его:
— Я вот ещё что хотел сказать, Джон… раз на то пошло… — Крис наконец выпрямился и, даже сузив глаза, пристально на него посмотрел. — Во французском языке есть различие между предлогами, которые в английском обозначаются одним скупым «ты». Ну, это должно быть известно… есть уважительная форма, которую обозначают на письме заглавной буквой, но по-английски всё равно читают как «ты», хотя понимают совсем иное. В моём родном языке «ты» как раз делится на официальную форму — «vous» — и обычную — «tu». Так вот, Джон… до сего момента я мысленно называл тебя «во», теперь буду — «ту». Надеюсь, это было не слишком смелой просьбой…
— Это твои мысли, называй, как хочешь. Мне, как ты знаешь, не совсем дано понять это различие… — Джон махнул рукой, словно это было сущей мелочью, но не мог не заметить, как обращение Криса к нему несколько смягчилось, будто разница и вправду была настолько ощутимой. Он подумал, что ему наверное показалось, и решил больше не думать об этом. Но, взглянув на адвоката, он увидал эти благодарные глаза: казалось, ещё чуть-чуть — и они зажгутся сильным ярким светом, на который только способна такая открытая душа.
Джон специально не решился развивать эту тему, потому что как никто иной знал причину перехода с «Вы» на «ты».
Базилику они покинули через другой выход; улица встретила их угрюмым не дождевым небом и пронзительным ветром. Кристиан сказал, что дальше их путь лежит к Дому адвокатов, Лионскому собору, потом — к игре в шахматы и слушанию органной музыки. Джон был счастлив двигаться хоть куда-нибудь, идти под этим огромным, свободным, пусть и пасмурным небом, был даже рад слушать этого удивительного человека, ищущего странных людей и приключений, желающего всего и сразу, был приятно удивлён этой целой бурлящей жизнью, энергией и волей, скрытыми за этим любопытным горячим сердцем и мягким взглядом. Джон ощущал себя наполовину уже пропавшим человеком, а на другую половину — счастливым и наконец освободившимся. И он знал, что ожидать чего-либо хорошего от такого парадокса не стоит…
Дом адвокатов оказался комплексом зданий разных веков. Жалкие серые домишки сочетались с открытыми арочными этажами, между которыми примостились массивные керамические горшки с пышными цветами. Оказалось довольно необычно гулять по этим широким, кажется, растолстевшим балконам и смотреть на квадрат зелени в центре площадки, где одиноко сидел потёртый, но ещё сохранивший в себе каплю важности и былого величия лев. Крис говорил много и с увлечением, плавно проходя между колоннами и арками, словно призрачное отражение тех людей, что слонялись здесь с делом или без. Его чёрное, странного и необычного покроя пальто с видневшейся фиолетовой кофтой делало его похожим на адвоката XIX века, разве что цилиндра на голове не хватало.
— По сути, название совсем не оправдывает назначение этого места. Их просто пыталась спасти группка адвокатов. Вот и всё, на самом деле… Мы сейчас гуляем по зданию, которое старше нас раз в пятнадцать. Удивительно, что кажется совсем не так… — Форстер провёл ладонью по шершавой серой каменной стене.
— Кажется, что мы гуляем просто в каком-то общежитии, где давно не было капремонта… — Джон надменно хмыкнул. — Но да, полностью на общагу это не совсем похоже хотя бы потому, что нет снующих туда-сюда в халатах людей. Что же здесь теперь?
— Как бы всё и в то же время ничего. Здесь живут. Но жильё стоит дорого и не стоит своей цены. Здесь сыро, затхло, везде плесень. Обои отходят от стен; люди жалуются на постоянный кашель. Ты бы хотел здесь жить? — Джон, задумавшись о своём, не заметил, как Крис впереди остановился, и почти столкнулся с ним, полуобернувшимся в его сторону с заинтересованным взглядом. Они оказались почти вплотную друг к другу. Форстер смотрел прямым, несколько тёплым и любопытствующим взглядом.
— Конечно! Я же странный человек, — отвечал Джон почти безэмоционально, хмыкая. — По твоему скромному мнению, конечно.
— Ты сам так не считаешь? — Крис наивно поднял брови, а потом, хмыкнув и поморщив нос, добавил тихо: — Хотя что я говорю… это очень дурацкий вопрос…
Может быть, впервые они были так близко друг к другу; пока адвокат с полуусмешкой смотрел в сторону, о чём-то задумавшись, Джон разглядывал его и в который раз убеждался, что ничего особенного не было в этом лице: самая обычная внешность, не иначе. Значит, что-то иное превращало её в такую, что где-то на сердце начинало что-то приятно щемить — может, то были воспоминания? Джон не помнил, когда в последний раз так долго зависал, смотря на чьё-то лицо.
Наверняка со стороны они выглядели забавно; но, впрочем, никого рядом не было, значит, никому это забавным показаться не могло. Разве что им самим. За аркой шуршал дождь, будто старался что-то нашептать им, а они стояли, почти вплотную, не смея сдвинуться и будто зависнув в междувременье, если такое вообще есть. А если нет — тогда они его придумают. Джон задумывался об этом, улыбался уголком рта и принимал следующую мысль; таких было не меньше сотни. И всё — несуразные мелочи, банальные слова и слишком приевшиеся метафоры.
Наконец Криcтиан поднял на него свои глаза, понял абсурдность положения и сделал два резких шага назад.
— Ой, что-то я слишком задумался! Что ж ты не толкаешь меня? У нас впереди ещё столько интересного, пойдём дальше! — он легко потянул его за рукав и направился вперёд. Джон не спеша следовал за ним.
— Знаешь, нам определённо некуда спешить. В такую погоду если ещё и спешить… — Джон поморщился, — тогда я вообще подумаю, что нахожусь в своём отвратительном Лос-Анджелесе.
— Ты же сам сказал, что любишь его, — Форстер хитро улыбнулся. — Или теперь твоя любовь — Лион?
Джон пожал плечами. Откуда ему знать такие слишком серьёзные вещи? Любить что-то и не любить… это слишком относительные понятия. А ему уже надоело думать о всяком относительном.
Покидал он холодный, серый и просторный Дом адвокатов нехотя — удивительно, но ему здесь понравилось. Как знать, может, Крис и прав: он странный человек и ужился бы здесь в лёгкую. Но больше всего ему понравились их разговоры здесь и точно не входящее в их роли молчание, когда они глуповато и близко стояли друг к другу. В тот момент, казалось, могло произойти многое — многое безумное или просто странное, но оно, увы, не произошло. Джон даже не хотел знать что. Это была слабость, поделённая на двоих. Просто секундная слабость…
Они вновь где-то шли, по каким-то нешироким, сверкающим в свете фар и дождевого марева улочкам, вновь сквозь размазанное полотно ливня неожиданно выступали мощные фасады домов, статуи львов, каменных и увечных горгулий, лёгких ангелов, обычных, но величественных людей; мимо них вновь проносились всегда спешащие туристы, скрывающиеся не то чтобы от дождя — от времени, которое всегда поджимало у них, ведь надо было так много посетить; мимо проплывали, словно какие-то призраки умершего города, и местные жители — они никуда не спешили, лишь презрительно фыркали на дождь, сильнее укутывались в платки и шарфы и продолжали неторопливо идти. Они с Крисом тоже наверняка напоминали местных. Адвокат, кстати, иногда что-то рассказывал, и Джон вновь с интересом окунался в прошлое, то прошлое, где ещё не было места нынешним проблемам, но где всё-таки истории повторялись с сегодняшними. Казалось бы, одни темы ну очень новы, а как глянешь назад — а такое было сплошь и рядом. Вот и думай, что ты оригинален.