Он аккуратно тронул Кристиана за локоть и встал.
— Нам пора. Служба уже вроде бы начинается, а я не люблю службы.
— Но, согласись, здесь хорошо… — Форстер улыбнулся задумчиво и мечтательно и взял зонт. — Честно говоря, если бы не работа, я бы вечно шатался только по двум местам: кафе и церквям либо соборам. Если бы у моих знакомых спрашивали: «Где сейчас Кристиан, вы не знаете?», они бы с уверенностью отвечали: «Он либо в церкви, либо в кафешке. Попробуйте поискать в ближайших!». И меня бы точно находили где-то поблизости…
— Как банально! — Джон хмыкнул с серьёзным видом, скрестив руки на груди. — А откуда же ты бы брал деньги на еду и квартиру?
— Да, банально, что уж говорить… — Форстер виновато улыбался и привстал. — Не только сама мечта, но и её последствия… Но ведь ты всё равно… чуть-чуть иного мнения, так? — адвокат, выходя, остановился рядом с Джоном слишком близко, соприкоснувшись плечом и взглянув ему в глаза. Константина больше не смущала эта близость, эта некоторая непринуждённость, с которой Крис легко касался его, приближался к нему, задавал глупые вопросы, за него отвечал не менее абсурдными ответами.
— Может быть… Ты ещё сейчас наверняка скажешь, что с радостью гулял бы не один, а, конечно же, со мной. Впрочем, когда бы ничегонеделание не было желанным? И если мы сейчас не отойдём друг от друга, священники посчитают нас содомитами и, сбросив все горящие свечки под деревянный крест, сожгут нас прилюдно, — последние слова Джон шептал и в конце почему-то ухмыльнулся. Где-то на заднем плане заголосили первые посланники вечерни — хористы. Губы Кристиана дрогнули в слабой загадочной улыбке; он не отошёл, будто задумавшись о чём-то слишком важном для этого момента.
— И что же? Разве это так страшно?.. — Джону показалось, что, говоря эти безбожные слова, Крис думал о чём-то другом. Тогда Константин покачал головой, взял его за подбородок и громко сказал:
— Тогда ты болен или пьян. И если болен, то неизлечимо, ведь это не болезнь, а если пьян, то не вином… — он едва смог сделать пару шагов в сторону, а потом — к выходу. На них уже стали с подозрением поглядывать. Когда Джон толкал дверь, его сумел нагнать Кристиан. Он не был смущён, скорее, как и во время всей их встречи в церкви, задумчив. На улице стало холоднее, но от дождя осталась только серая хлёсткая изморось. Они вышли из церкви и повернули направо.
— Кажется, мы сводим друг друга с ума. В самом плохом смысле, — Кристиан наконец вышел из задумчивого состояния.
— А как же!.. — тихо проговорил Джон. Он знал, что всё это не те вещи, о которых бы он хотел поговорить с ним. Они словно старательно плясали вокруг да около чего-то, что уже давно решилось в их душах, но никак — в мозгах. И, скорее всего, они никогда не заговорят об этом. Форстер прокашлялся, помолчал немного; это значило, что он старался замять прошлую исчерпавшуюся тему и даже забыть её.
— Дойдём пешком. Тебя же не покинули все силы? — Джон помотал головой.
С тех пор они перекинулись лишь парами фраз, и так было вплоть до входа в парк.
========== Глава 16. Парк Тет-д’Ор. ==========
Вдохновение иногда приходит из неожиданных источников…
Девочки Гилмор (Gilmore Girls) ©.
Парадным входом в Тет-д`Ор считались высокие кованые ворота из чёрного метала с вьющимся позолоченным орнаментом; все эти фонари в ажурной оправе, золотые головы львов по бокам, круглый герб Лиона с тем же зверем, только полностью, в воинственной позе, напоминали Версальский двор, где было до черта золота и приятной глазу красоты классицизма. За воротами виднелась васильково-сизая гладь озера, в котором плавно плыло серое дождевое небо; Джон и Кристиан специально остановились недалеко от ворот. Константин не помнил, почему именно это огромное озера привлекло его взор надолго; он даже не заметил аккуратных лужаек до него, красивой аллеи из жёлто-красной кроны деревьев и раздваивающейся дорожки, которая огибала край озера с двух сторон.
— Ого, сегодня нам повезло, что этот вход открыт! — удивился адвокат, толкнув дверцу сбоку. — Обычно входят через Ботанический сад, это через семьсот метров отсюда.
Они вошли. Джон, вспомнив, усмехнулся и спросил:
— И что, разве у этих красивейших ворот никто не умер? И никто не обрёл весь смысл своей жизни? Ведь это вроде так бывает… — Форстер явно понял шутку и, улыбнувшись, покачал головой.
— Может быть, и умирал. И уж точно находил смысл жизни. Кто-нибудь, да обязан был это сделать. Знаешь, любое место связано с чем-то важным, пусть даже и для отдельно взятого человека. Даже в том соборе, где мы сегодня были, даже на той самой скамейке, на которой сидели… кто знает, кто и чего там нашёл или потерял?.. — Кристиан бегло посмотрел на него и вновь опустил взгляд, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Дело в другом: сохранилась ли эта история до нас? Народ привык помнить или хоть как-то фиксировать события из жизни только королей, их придворных, каких-нибудь деятелей, писателей… короче, хоть сколько-нибудь важных людей.
— Вот как… то есть все наши псевдо-важные разговоры в разных соборах и на разных улицах также канут в небытие, — тем временем они пошли прямо, по широкой аллее, название которой, судя по табличке, было де Лак.
— Ну… не совсем. Пока хоть один из нас жив и будет в здравом уме, они не канут. А как только… то да, — Крис меланхолично ухмыльнулся и завязал шарф потуже. — Хотя откуда мне знать? Может, когда-нибудь ты станешь настолько известным, что о тебе появится страничка в Википедии, где будет подробно расписана жизнь от и до? И, если ты сам пожелаешь, там будут храниться наши бесценные разговоры ни о чём.
— Ага, конечно, — Джон окинул презрительным взглядом уже начинающего смеяться Кристиана. —Тут скорее наоборот. Больше шансов-то у тебя.
— Нет, Джон, я уже решил, что никогда не буду известным, — тут парень посерьезнел буквально за считанные секунды; вздохнув, он опустил голову. — Как я могу быть известным, если живу не своей жизнью…
— А, из тебя ещё не выбился тот бред, значит? — над их головами сомкнулась густая арка из огненных, жёлто-коричневых, а местами ещё и зелёных листьев. Озеро теперь находилось по правую руку от них. В нос ударил запах сырости и палой листвы, что приятно шуршала под ногами.
— Нет, увы… ты просто не знаешь… Многого, — Форстер резко сделал паузу, словно решил вовремя остановить себя от какой-то ошибки. — Впрочем, я для тебя просто глупый человек. Лучше пойдём ближе к озеру, будем идти вдоль него по траве.
Кристиан быстро потянул его за рукав в сторону, с ровной тропинки на мягкий газон, под плавным углом спускающийся к блестящей водной непрозрачной глади. По левую руку теперь шли толстые сухие стволы высоких деревьев; изредка велосипедисты быстролётно шуршали по аллее.
Джон, усмехаясь, не стал спорить, что Крис — глупый человек. Ему ведь было на это просто наплевать, да?
— Завтра будет немного нервный день. Хотя для тебя это будет просто временем, когда ты тупо посидишь на скамеечке, скажешь пару слов о том, какой ты хороший, и пойдёшь весёлый домой.
— Может быть, не совсем весёлый? — Форстер приподнял голову вверх, слабо усмехнулся, глядя в небо, и вздохнул. — Зависит от того, как ты поработаешь.
— Ну да… — над озером пронзительно закричала чайка, стремительно пронеслась одновременно в небе и в воде и скрылась за лесной чащей.
— Знаешь, мне кажется, я бы смог стать священником, как думаешь? — Джон окинул его насмешливым взглядом, хотел сказать нечто обидное, как и всегда, но вместо этого спросил:
— Ты думаешь, что зажил бы совсем по-другому?
— Нет, — Кристиан нагнулся и подобрал большой оранжевый лист дуба с красными прожилками. — Я бы тогда мечтал быть адвокатом…
Они замолчали и, сопровождаемые только шумом ветра в листьях, криками чаек и редкими голосами людей, хаотично бродивших вокруг, стали огибать озеро с одной стороны. Уже увядающие блеклые аллеи спасали только вычурно яркие вечно растущие цветы и молодые ели; свежий травяной запах пробил начинающийся насморк Джона и теперь даже вызывал чихание. К вечеру людей в парке поприбавилось, стало шумно и живо, а с другой стороны озера стала слышна задорная скрипичная музыка. Главные аллеи зажглись яркими большими фонарями в витиеватой чугунной оправе. Джон и Крис продолжали идти по неровному берегу озера: иногда попадались крутые обрывы метр высотой, иногда — пологий пляж с крупной галькой, но чаще всего — мягкие мшистые склоны. Ноги приятно утопали в зелени; в такие моменты Джон не думал о всяких банальных банальностях, что может испортить обувь или провалиться, а просто, словно мальчишка, скоро перепрыгивал дальше.