Когда Константин наконец оказался в автобусе, который, по крайней мере, шёл куда-то вперёд, но то, что до нужного парка, это неточно, он заметил меж мелькающих домов белые и точёные башенки базилики Фурвьер. Тут его осенила ещё одна мысль, и он решил добавить её к своей текущей, хотя и побаивался, что получится слишком растянуто. Но в итоге забил на то, как могло получиться: просто вспомнил, как Крис будет счастлив каждой минуте, что они будут говорить о всякой всячине и смеяться. Он просто откинул все сомнения, когда вспомнил сегодняшнее настроение Криса и то, что с ним может сделать эта прогулка.
Джону пришлось провозиться часа два, чтобы привести в действие то, что он задумал. Долгожданное бренчание телефона застало его на обратном пути, когда он подходил к метро.
— Подъезжай к… к Лионской опере. Я буду рядом с ней. Ведь здание с тремя арками — это Лионская опера, я прав?
— О да. Я в конторе. На метро… доеду быстро, — голос звучал слегка низко, как бывает после нервного денька, но не упоительно печально. Джон положил трубку и остановился рядом с чудесным серовато-песочным зданием с чёрными крышами, частично покрытыми позолотой — вот вам и Лионская опера, но решил пройти дальше, к метро. Прошло совсем немного времени, но он отчего-то хотел видеть парнишку как можно быстрее.
Семь минут отсчитались ровно, и наконец из тёмного метро вышел знакомый зелёный шарфик. Кристиан сразу заметил Джона, стоявшего рядом, и, приятно улыбаясь, подошёл к нему.
— Лионская опера у нас начинается рядом с метро?
— По всей видимости… — Форстер усмехнулся. — Мы идём… в общем, думай, что идём в парк Гранд. До него недалеко. Знаешь такой?
— Проходил мимо пару раз.
Они прошли рядом с Лионской оперой, свернули налево после неё и стали пробираться разными улочками, понемногу уходящими вверх. Несмотря на дождливое начало, ближе ко дню погода в Лионе разгулялась, словно вторила желаниям Джона. А Джон был и рад. Казалось бы, все пейзажи были уже одинаковы и давно знакомы: невысокие пяти-четырёхэтажные домишки, разукрашенные так, как могли украсить архитекторы тех времён, мощёные дорожки, светлые просторные магазинчики, целые клумбы на кованых балкончиках, куча народа, спешащего по своим делам, и необъятное небо, равнодушно смотрящее на всё сверху. Однако это каждый раз имело разный оттенок; сегодня на всём был налёт безумия, страха и беспечности. Странный набор, правда? Но именно так сегодня охарактеризовывалось их общее состояние. «Общее…» — усмехнулся Джон. Конечно! Одно на двоих…
Они вышли на узкую улочку, аккуратно поднимающуюся вверх, с белой ровной дорожкой и длинным сложным названием. Джон уже проходил этот путь: эта улица как раз вела сквозь парк, почти до нужного ему места. Здесь было тише, чем на других улицах, но, тем не менее, сплошь было усыпано магазинами и летними ресторанами. Чем-то это восхождение напоминало залезание на гору, только будто в обратном порядке: сначала снег, потом зелень.
— Я сомневался, что ты позовёшь меня куда-то с собой… Я думал, ты и рад освободиться, — Крис повернул к нему уже более спокойное лицо, даже несколько просветлевшее. Видно, он и впрямь был рад. Джона удивляла и забавляла такая речь.
— Откровенно говоря, мне всё равно, куда мы идём. Даже абсолютно бесполезная прогулка отпечатается у меня в голове, — край его шарфа в этот момент аккуратно скатился с плеча. Джон, не задумываясь, на автомате обвернул этот край вокруг шеи своего бывшего адвоката, а потом, уже сделав, резко отдёрнул руку, будто поправил шарф не у человека, а у анаконды.
— Опять твои безумные мысли. То ходи с тобой по кафешкам и соборам, то заставляй священников сжигать нас за странное поведение, то расшевеливай в тебе творческую жилу. А сейчас вообще думай, что эти все твои слова значат… — Джон говорил это отнюдь не раздражённо, лишь слегка порицательным тоном. Форстер улыбнулся нежно и прищурил глаза от солнца: оно изредка выходило из-под белоснежных облаков. Парнишка как будто знал, что Джон все эти слова воспримет так, как надо, оттого и был спокоен. И Константин не хотел рушить его эту самоуверенность; ведь впервые в жизни она была оправдана.
— Ну, так это ведь пустяки… Я до сих пор вспоминаю тот день… — он заговорил тише и предосторожно оглянулся вокруг, — когда демон вселился в меня. Вот уж тогда…
— Понравились ощущения, что ли? — с издёвкой спросил Джон и хмыкнул. — Но вообще говоря, спасать я тебя больше не собираюсь. Накладное это дело. Знаешь, сколько пуль тратится? — Крис, не скрывая улыбки, с прищуром глянул на него, словно хотел сказать: «Ну да, ну да, конечно пуль. Пуль под названием нервы». И Константину было несложно это понять.
— А вообще… честно говоря, я не верю, что мы идём просто в парк, — в это время впереди них уже виднелась вздымающаяся зелень.
— Я же ясно сказал, что можешь думать, будто бы в парк. Это совсем рядом.
Джон ускорил шаг, Кристиан поспешил за ним. Такая же светлая дорожка вела среди ухоженного газончика и редких деревьев парка Гранд наверх; потом снова виднелись разных пастельных тонов панельные домишки, уходящие в обе стороны, а между ними ютились неожиданно чуть ли не каменные старые постройки. Но, в общем-то, даже в такой близости от великолепного города здесь шла простая, даже несколько прозаичная жизнь: на смотровой площадке дружно гудели и распивали алкоголь прогуливающие подростки-школьники, рядом с благородной серокаменной облицовкой дома стояли грязные разрисованные баки для мусора, каждый доступный уголок дома был разукрашен фантасмагорическими рисунками, птицами, людьми без голов, странными пейзажами или просто коряво намалёванными словами, а на втором этаже углового дома было разбито окно. Все эти мелочи Джон почему-то заметил только сейчас… с Крисом.
Кажется, парнишка вселял в него какую-то, наверное, французскую, слишком чувствительную внимательность. «Этого только не хватало…» — упрекая себя, подумал Джон. Но, конечно, он не был серьёзен; всё это, что уж и говорить, было ему по душе.
В парке они свернули на левую дорожку — она вела на улицу Бон-Пастёр: осовремененную, с похожими друг на друга невысокими панельными домами с рыжеватыми черепицами, сплошь покрытую граффити и почти малолюдную. Там-то, за домом с ажурными оконными вставками, за ветхим, поставленным, наверное, ради смеха низким деревянным заборчиком с облупившейся белой краской находилась каменная лестница, уводящая ещё дальше, во двор. С другой стороны эта узкая лестница была прижата приземистым одноэтажным домом, сплошь выкрашенным в чёрно-белое граффити: тут и звёздное небо, и какие-то фигуры, и призраки, и объёмные линии и всё объединено в одну строгую композицию. Джон, когда проходил в первый раз, подумал, что это надо было здорово обкуриться, чтобы соблюсти такой единый безумный стиль, а владельцу дома… впрочем, тоже, видимо, обкуриться, чтобы разрешить такое намалевать.
Джон перешагнул через заборчик и кивнул, чтобы Крис сделал также. Тот, перешагивая, махнул рукой налево, на монохромную стену здания.
— Богатая фантазия!.. Знаешь, вообще в Лионе очень развито граффити. Только если в центре города за это жестоко карают, то вот здесь уже можно выплёскивать все свои способности наружу.
— Попадаются довольно годные рисунки, ты прав. Но вот лично этот слишком странный, — Джон стал подниматься по ступенькам, Форстер следовал за им.
— Джон, мы с тобой слишком стары для современного искусства. А это как раз таки оно, — адвокат нагнал его и, изобразив комическое сострадание, похлопал его по плечу. Константин усмехнулся.
— Я всегда посматривал на выставки такого искусства с нескрываемым недовольством. Знаешь там, типа, из разного мусора сделают облагороженную груду, придумают ей название и слезовыжимательное описание — вуаля, готово! И срубают на этом прилично денег. Или нарисуют на белом или каком другом холсте просто первое, что придёт на ум, хоть это и будет один мазок, опять-таки, сбацают название и всё: такой шедевр скупают за миллионы долларов, да ещё и дерутся за него.
— Краткий курс, как разбогатеть быстро и ненапряжно, от Джона Константина, — в это время они уже поднялись на уровень второго этажа правого дома и дошли до места, где лестница раздваивалась на две: первая вела ещё выше, на какой-то обособленный дворик, а вторая вниз, во внутреннюю часть здания и прилегающей к ней полосочки земли. Там виднелись пару подъездов.