— А что, между прочим, если было бы время, можно было и попробовать. С одной стороны, лучше не задумываться, в какие тартары катится наше искусство, а спокойненько на этом апокалипсисе зарабатывать. А с другой, всё же иногда совесть просыпается. Даже у меня.
— Понимаю… — они спустились до конца и оказались в почти замкнутом, суженном кверху прямоугольнике: с трёх сторон стены домов, а сзади — мшистая зеленовато-грязная лестница, расположенная боком, потому её и не было видно. Здесь было пусто и тихо; только баки для мусора одиноко стояли в углу. Джон указал на противоположный конец и сказал: — Нам туда.
— В сравнении с современным искусством, Уильямс кажется ещё ничего таким художником, да? — Джон кивнул, а потом, задумавшись, спросил:
— Что сказали на суде насчёт него?
— Я же вроде говорил… — Чес насмешливо-понимающе глянул на него, словно до него дошло неожиданно: Джон почти не следил за ходом рассмотрения дела. — Это всё вынесли на отдельное заседание, ведь это — уже совсем другое дело. Там-то и вызовут Уильямса, скорее всего, и будут разбираться. И он там будет и в качестве истца, и в качестве ответчика: ему, как жертве кражи, должны выплатить компенсацию и всё вернуть, а ещё должны раскопать, чем же таким он привлёк этих сектантов и не является ли сам членом подобной организации.
— Это было ожидаемо…
В самом острие этого получившегося вытянутого прямоугольника между домами и находился нужный подъезд. Кристиан, теперь понимавший, что иного входа нет, как в дом, сразу сообразил, что нужно войти, когда Джон выбил из-под двери камень, державший её, и пригласил внутрь. Чтобы открыть её, потребовалось повозиться. Но Константину было не впервые взламывать, поэтому всё прошло гладко; куда дольше он искал дверь в подъезд, не оборудованную домофоном. Почти везде входить можно было, только зная код; в центре же входные двери во внутренние дворики часто держали открытыми, что значило свободно войти и в подъезд, но там это не представляло интереса. Джон был жутко рад находке.
— Честно? Я не знаю, что ты удумал, — вдруг признался Крис, слегка остановившись на пролёте второго этажа. Глаза его горели неподдельным интересом, на заалевших от прилившейся крови губах сияла счастливая улыбка. Джон и сам чуть не улыбнулся.
— Пойдём уже дальше… — конечно, когда Константин начинал резко менять тему короткими жёсткими словами, Чес уже знал, что он просто пытается скрыть или свою искреннюю улыбку, или свои искренние слова. А это уже был краткий курс от Криса Форстера, как понять Джона и не сойти при этом с ума.
Комментарий к Глава 18. Судный день.
надеюсь на отклик❤
========== Глава 19. О тёплом доверии и ином Лионе. ==========
Лучший способ отплатить за удивительный миг — просто насладиться им.
«Мост через вечность» Ричард Бах ©.
Они шагали по высоким ступеням вокруг лифтовой шахты — жутко старинной, ведь двери приходилось закрывать самостоятельно. Джона удивляла такая страсть к сохранению традиций: кажется, уже нигде в мире, кроме Европы, не осталось таких раритетов. И ведь несчастные случаи на этих лифтах, несмотря на громоздкость техобслуживания, были сведены к минимуму…
Наконец они достигли шестого этажа и прошли ещё один пролёт: там виднелся люк, ведущий на чердачную зону. Джон также повозился, когда пытался взломать это, но, благо, здесь безопасности особого внимания не уделяли. Воспользовавшись пристроенной железной лестницей, он взобрался на чердак. Потом приказал удивлённому парнишке лезть за ним и подал ему руку, когда тот выбирался. Чердак был всего лишь одним огромным помещением, разделённым на несколько зон, где хранилось какое-то оборудование жилищной службы и другой никому ненужный и позабытый хлам. Здесь также были низенькие маленькие окошечки, через которые свет пытался пробить пыльную темноту этого места. Форстер хотел что-то сказать, но чихнул из-за пыли, казалось, комьями летавшей здесь, словно снег.
— Всегда меня интересовало: что же находится за пределами этажей? Как выглядит этот самый чердак? — заговорил слегка приглушённо Кристиан, пока они шли к другому люку, уже ведущему на саму крышу и который взламывать не пришлось, так как там не было замка.
— А оказывается, ничего необычного… — Джон в это время полез открывать дверцу, что вела их из этого замкнутого, тёмного и грязного мирка в самое небо. Наконец он выбрался и ступил ногой на рыжевато-красную черепицу: здесь уклон был небольшой, а впереди, к тому же, находилась выступающая голубятня — даже если упасть и соскользнуть вниз, задержать своё падение можно было об неё.
— Серьёзно?.. Мы идём на крышу?
— Давай, попробуй только сказать, что это запрещено и прописано где-то в долбаном законе, а ещё вывешено на доске объявлений на старом замшелом листе, — Джон протянул руку парню, и тот, смеясь, наконец полностью забрался на крышу. Здесь дул сильный ветер, и шарф Кристиана стал развеваться, как плащ супергероя. Даже когда парнишка полностью вылез, Джон не отпустил его руку; Кристиан держался неуверенно и, расставив ноги пошире, никак не мог сделать и шаг.
— Не волнуйся, даже если ты упадёшь, я сумею поймать тебя. А если не я, то голубятня впереди, — Форстер кивнул и сделал пару аккуратных шагов. — Пойдём, сядем как раз вот тут… — он указал на место сзади домика для птиц. Осторожно ступая по волнистой черепице, они наконец дошли и присели; Кристиан, видно, был и рад наконец сесть, а не стоять в наклонном положении, боясь оступиться ногой и полететь с шестого этажа, перед этим пересчитав позвоночником все выступы. Джон и сам первый раз жутко стремался: казалось, что обязательно подскользнёшься.
— Вот это да, Джон… Такое мог выдумать только ты, — Крис не мог скрыть улыбки всё это время: преданной и благодарной, самой невыносимой для Константина. Задержав на нём взгляд пару секунд, он обернулся в сторону города и ахнул. Джон, увидев эти раскрывшиеся от удивления глаза, слегка приоткрытый рот, приподнявшиеся плечи, понял с удовлетворением, что задуманное им произвело нужный эффект.
— Какой вид… Ты… читаешь ведь мысли, не иначе, Джон! — на полном серьёзе сказал Кристиан, даже несколько с обидой, и вопросительно посмотрел на него. — Ты не отвертишься, это точно правда! Раз ты всякими там способностями обладаешь, то наверняка умеешь мысли читать, просто ловко скрываешь это! Ну каким образом ты мог знать, что я… на свой стыд никогда не видел Лион с такого ракурса, а смотровые площадки не в счёт. Там всегда толпа, и это не совсем то…
— Я не читаю мысли. Я просто знал, — Константин сдержанно усмехнулся и тоже глянул на город, похожий на кирпичную кладку (из-за единого цвета крыш), куда нечаянно упали витые и красивые наконечники забора (шпили соборов) и странные, серые и округлые детали (различные дома и купола). А две реки словно ручьи после дождя, сочащиеся по желобкам между кирпичами. А вдаль уходили синеватые облачные склоны, сплошь загадочные, райские, далёкие… Только редкие многоэтажки говорили о том, что это ещё Земля. И — казалось — никого; только они, небо и вечно живой город.
Они замолчали на пару минут, одновременно осознав, что им обоим нужно лишь какое-то мгновение, чтобы ощутить… Чтобы впитать в себя атмосферу этого города, чтобы лионский воздух — не такой, как внизу, которым дышат обычные люди (так казалось, глупо…) — прошёлся по лёгким, чтобы душа в один момент вылетела из тела и стала свободной птицей, кружащей меж пушистых облаков и равнодушно взирающей на суетную жизнь внизу. В такой момент обычно перехватывало дыхание от налетающего ветерка, и постепенно тело теряло чувствительность.
Джон вернулся в реальность, снова опустился, кажется, на эту крышу, на землю, когда пальцы Форстера, дрогнув, нечаянно коснулись его, а кончик зелёного шарфа достал его плеча, так как подул сильный боковой ветер. Он повернулся в сторону парнишки: того ещё не отпустило, он сидел, не спуская глаз с Лиона. Константин усмехнулся и опустил взгляд на голубятню: за крышу, похожую на трамплин, слетелось несколько разномастных больших голубей, которые, курлыкая, пытались найти себе место. Только перья летели в разные стороны; парочку отнесло ветром и до них. Только тогда Крис почему-то очнулся.