Между прочим, между самой крышей и красивой оградой, ровно на высоте самой ограды, шло ещё одно, незаметное снаружи ограждение, шириной где-то полметра. Джон заметил его и усмехнулся про себя. Кристиан в этот момент тоже обошёл вокруг, прикоснулся к шпилю и, задержав дыхание, осмотрел открывающийся перед ним Лион: вроде бы, и такой же, как с крыши дома, но почему-то всё равно иной — то ли вид сбоку всё изменил, то ли большая высота, а может, и то, и другое.
Константин, уперев руку в ограждение, легко прыгнул на него и сел, согнув ноги и доставая носками ботинок волнистого обрамления. Кристиан подошёл к нему, а его взгляд говорил о жуткой неуверенности.
— Залезай!
— Ты… думаешь, нам на этот раз точно не влетит? Всё же это церковь, здесь каждый миллиметр проверяют несколько раз за день, а не обычный дом, где редко поднимаются на крышу, — Форстер говорил это скорее из-за своего весьма близкого знакомства с законодательством Франции и типичнейшего страха перед оным. Джон презрительно усмехнулся, чем поставил парня в неловкое положение, встал на ноги и только протянул тому руку. Судя по тому, как быстро Кристиан схватился за неё, он был сам за эту идею, а спросил лишь на автомате. Поставив одну ногу на ограждение, свободную руку — рядом, и, оттолкнувшись, он с помощью Джона в один миг встал рядом с ним.
Конечно, их могли увидеть все, решившие поглазеть на собор Де-Фурвьер, в том числе и полиция, любившая интересоваться как раз такими личностями. Но было абсолютно плевать в этот момент; отчасти такое равнодушие приходило из-за их рук, сцепленных крепко вместе.
Потом Кристиан всё же попривык, и они наконец отпустили друг друга и сели почти рядом. Так их видно, конечно, было всё равно, но хотя бы не в полный рост. Солнце уже зашло за облака, слегка загрязнившиеся каким-то дождливым циклоном. Джон стал рассказывать про Ад, хотя, конечно, в душе очень не хотел, чтобы эта любопытствующая душа слишком сильно вникала в свою прошлую жизнь. Как знать, вдруг геройство вновь забьёт ключом, и Крису захочется опять пожертвовать собой.
Невероятное чувство свободы захлёстывало здесь, на столь огромной высоте, где не прекращая дул восточный ветер и развевал края пальто Джона и шарф Кристиана. В какой-то момент рассказ прерывался: тогда из головы очередным порывом выметались все слова, воздух переполнял лёгкие, что просто выдохнуть было невозможно, и одна мысль, только одна мысль: «Это — настоящая жизнь». Константин изредка ощущал это и прекращал говорить; однако и Крис, заражаясь чем-то подобным, уже и сам не был хорошим слушателем.
Когда, наконец, тема исчерпала себя, Форстер хитро усмехнулся и выдал:
— Знаешь, ты довольно интересно рассказываешь, но всё же рассказы… это не совсем то, что может в подробностях описать Ад…
— А тебе и не нужны подробности, — Джон догадывался, к чему клонил его бывший напарник. Но Кристиан решил не хитрить и сказал прямо:
— Может, и не подробности… Но ты же хотел мне показать его. Стало быть, это как-то возможно. — Джон только хмыкнул и отвернулся от него, посмотрев на город. Ему не хотелось испытывать подобного ощущения, когда он в прошлом решал: брать или не брать с собой на опасную миссию Чеса. А, взяв, ещё и потерял в итоге. Холодное, даже равнодушное волнение всё равно запульсировало где-то на уровне сердца. Он не хотел, чтобы повторялось; не хотел, чтобы парнишка вновь чувствовал боль и был вновь облюбован притворяющимся, насквозь прогнившим Раем. Выберет ли он тогда снова путь назад? Джон знал, что в любом случае найдёт его (сейчас эта мысль уже не смущала, как ранее), но не был уверен, что они смогут построить это взаимное доверие между ними — оно было словно хрустальная разбившаяся ваза, которую они по кусочкам приклеивали, и не дай Бог что-нибудь отколется и упадёт: каждый осколок важен.
Он всё молчал, а Крис явно ждал ответа; он, конечно, думал, что Ад — это что-то по типу американских горок: столько же драйва, адреналина, мнимой опасности. Знал бы он, что Ад — тонкая струйка леденящего страха, что проскальзывает в твою душу незаметно, аккуратно, а потом распаляется, расходится всё дальше; и постепенно ты понимаешь: ты сам — есть средоточие боязливого трепета и теперь полностью робеешь перед ним и готов выполнять любые приказы Ада. У этого парнишки всё легко и просто. Джон задумался.
Что, если всё же позволить этому рафинированному европейцу заглянуть на секунду в Ад? Не без некоторых условий, конечно. Может, возникнет обратный эффект, а не как в прошлом?
— Ладно, Кристиан! — воскликнул Джон и резким движением поднялся на ноги, чем даже заставил парнишку вздрогнуть. — Хочешь? Получай! Но у меня есть некоторые пункты, которые ты обязан соблюсти, — одной рукой Джон, нагнувшись, взял Форстера за локоть и потянул, приказывая встать на ноги. Глаза того заискрились золотым блеском, широкая улыбка замаячила на лице; что и говорить — полная готовность. Но, знал Константин, это только на первое время…
— Да, говори! — выпалил он на одном дыхании, вперив восхищённый взгляд в него.
— Значит так, юный исследователь Ада, — Джон пафосным манерным движением стряхнул с его плеча якобы пыль и напыщенно сурово посмотрел на него. — Во время всего этого процесса ты должен довериться мне больше, чем самому себе, даже если я буду говорить безумства. Это очень важный пункт. Просто прими это у себя в голове. Это не совсем то доверие, с каким ты мне рассказывал свои секреты и несбывшиеся мечты. Это, Крис, вообще другое.
— Ладно… — Форстер вмиг стал серьёзней и кивнул. — Что дальше?
— Следующее: экскурсия по Аду произойдёт единожды. Всё. Больше никаких «Джон, а можно ещё раз, я не успел всё рассмотреть, ведь испугался и закрыл глаза!», — Константин попытался спародировать голос адвоката; тот рассмеялся и обиженно толкнул его в плечо.
— Ну вот я вообще так никогда не скажу!
— Слушай, здесь есть много непредвиденных обстоятельств. За твоё эмоциональное состояние я ответственности не несу. С этим как раз связан последний пункт: само попадание в Ад произойдёт… не болезненно, но, мягко говоря, страшно. Если бы я один захотел это сделать, я бы делал по-другому. Но, так как ты, обычный человек без способностей, хочешь со мной, нам нужна, грубо говоря, сила помощней, что вытолкнет нас в другое измерение. И эта сила ни что иное, как… страх, — Джон надеялся, что Форстер уже откажется, но тот горел желанием даже более сильным, чем было. — И так как меня напугать сложно, пугать будем тебя.
— А что если?..
— А что если ты недостаточно напугаешься? — Джон спрогнозировал вопрос; Крис кивнул. — Тогда мы с тобой можем и подохнуть, так что пугайся хорошенько, — Константин рассмеялся и похлопал по плечу слегка напрягшегося парня. — Нет, насчёт этого не беспокойся. Благодаря моим умениям и силе мы с тобой точно не пропадём, даже если ты напугаешься на одну сотую. А напугаешься ты точно. Поверь. Ну, и теперь точно последнее: ты должен пообещать мне, что никогда больше не полезешь в эту область самостоятельно что-то исследовать, искать и находить только приключения на свою пятую точку. Ни-ког-да.
— Никогда… Обещаю, Джон! Не подведу тебя, — черты лица Криса смягчились, он даже улыбнулся, когда говорил это, словно понял что-то важное для него. Константин задумался и догадался: его слова звучали так, словно он волновался. И теперь ему стало даже противно скрывать это: он волновался за паренька, это было точно, это было честно (наконец-таки), это было необычно ощущать в душе.
— Считай, что это приключение — лишь благосклонность такой персоны, как я. Просто привилегия, — добавил едва слышно Джон. Будто что-то подтолкнуло его извне, и его рука сама приблизилась к лицу Криса и осторожно отодвинула прядь волос назад. Форстер осторожно, словно боясь чего-то сломить в этом момент, выдохнул и прошептал, глядя на него:
— Да, я всё понимаю… — Джон не отдавал себе отчёта в том, что ему до дрожи нравились эти моменты, когда они вдвоём как бы зависали в некоторой сладко-приторной оболочке, на секунду скрывающей их от реального мира. Хотя бы на секунду, но они могли сойти с ума. Пусть даже помутнение рассудка проявлялось лишь в одном прикосновении; Джону, поверьте, хватало и этого. Однако этот приятный момент быстро проходил, оставляя после себя лишь тёплое послевкусие.