- Товарищ полковник! - доложил оперативник. - Попалась гадина!
- Отличная работа, лейтенант! Давай его в машину, до кучи! - Дрючков повернул голову в его сторону.
В ту же секунду Кайман выхватил из кармана тот самый короткоствольный пистолет и тщательно прицелился:
- На пути шальных пуль встречаются ведь и менты поганые!
- Вовка! Берегись! - рявкнул я во всю глотку, и на сей раз мой голос прозвучал, как надо. - У него "пушка"!
Дрючков отреагировал мгновенно.
Два выстрела слились в один.
Из дождевика Дрючка, на левом плече, по касательной, вдруг исчезла полоска ткани.
Сам Вовка поморщился и прикусил нижнюю губу.
Одновременно несостоявшийся граф охнул, выронил пистолет и схватился за руку, весь скрючившись.
- Ой, больно! - закричал он. - Что ты наделал, оборотень в погонах! Я тебя на куски разрежу! Больно мне! - он принялся кататься по траве, сжимая раненую руку второй, здоровой.
- Покричи еще! - бросил ему Дрючков. - Почувствуй хоть немного, что переживали твои жертвы, которых ты предавал медленной казни! Это тебе и за Сашку Загвоздкина тоже!
Карманов перестал кричать и распростерся на траве, раскинув руки и как бы лишившись чувств.
Но я, с моим обостренным слухом, все же расслышал его горячечный шепот сквозь зубы:
- О, боже! Я ранен, ранен... Ладно, может, это и к лучшему... Теперь они обязаны доставить меня в больницу... А там посмотрим еще... Сейчас главное - выиграть время...
Кто-то из оперативников бросился было к Карманову, но Дрючков резко скомандовал: "Отставить! Это мой клиент!", и боец ретировался.
- Вовка! - крикнул я. - Там, за кустами боярышника, Клара! Этот подонок Софон убил ее!
- Увезли уже твою красавицу и сейчас оказывают ей помощь, - ответил Дрючков, подходя к моей клетке. - Может, и обойдется. Не паникуй раньше времени, Славка! - Он откинул хомут, фиксировавший мою голову, и принялся расстегивать ремни, стягивавшие мои запястья.
При этом сам он действовал, в основном, правой рукой.
- Эх, и почему вы не появились на полчаса раньше! - вырвалось у меня.
- Если бы да кабы... Ты вроде не нервная дамочка, чтобы пользоваться сослагательным наклонением...
- Ты же ранен! - догадался я. - Иди, пусть тебя перевяжут!
- Успокойся, мужик, - хмыкнул он. - Сейчас не до царапин...
И тут кое-что произошло. Неприметное серое бревнышко, невесть как оказавшееся посередине лужайки, вдруг ожило и зашевелилось. Я понял, что это Зубастик, обладавший, по-видимому, способностью к мимикрии. Пока на арене лужайки шла потасовка, он изображал из себя обрубок бревна. Но вот шум переместился в сторону, и инстинкт хищника, помноженный на запах свежей крови, взял свое.
Протрусив к лежавшему на траве Карманову, он замер на миг, а затем... Все произошло в долю секунды: пасть раскрылась и сомкнулась на раненой руке главаря. Раздался отвратительный хруст.
Карманов истошно завопил, дергаясь и дрыгая ногами.
Дрючков вскинул пистолет, и какое-то время прицеливался в рептилию.
- Нет, - покачал он головой, - стрелять в такой ситуации не имею права. Вдруг случайно попаду в гражданина! Замучаешься потом объяснительные писать...
При этом он даже не сдвинулся с места.
Между тем, крокодил продолжал мотать свою жертву по траве, как тряпичную куклу.
Вот ноги мафиози исполнили в воздухе подобие крутящейся мельницы и, дернувшись в последний раз, Карманов затих навсегда.
- Не повезло бедняге! - сокрушенно вздохнул Дрючков. - Говорит же народная мудрость: не рой яму другому... - Он нагнулся и поднял с земли поводок. - Ладно, зверь, похоже, поужинал, и теперь не опасен. Попробую его стреножить. Надо бы вернуть его в зоопарк. Представляешь, Славка, люди будут приходить, показывать на него пальцем и удивляться: это тот самый оборотень, который сожрал Карманова! Да с такого крокодила пушинки надо сдувать!
Крокодил неожиданно свернулся в кольцо, затем бросился в тень.
- Куда, стой! - Дрючков побежал за ним, на ходу расправляя поводок.
Где-то за кустами по-прежнему было шумно, но в пределах лужайки в данную минуту я оставался в гордом одиночестве (Кайман-Карманова уже можно было не принимать в расчет).
Самое парадоксальное заключалось в том, что я по-прежнему был пристегнут к клетке. Правда, мои руки были свободны, но перекладины на уровне груди и ниже не позволяли мне самостоятельно дотянуться до ремней, стягивавших мои ноги.
В глубине аллеи я видел Софона, которого оперативник могучего телосложения без особых хлопот тащил к машине.
И вдруг эта приятная глазу картина нелепо исказилась.
Улучив момент, Софон мощным ударом своего костяного лба вырубил явно не ожидавшего от него такой прыти оперативника и помчался по аллее обратно, к лужайке, прямо на меня, издавая подобие боевого клича.
Лейтенант, пришедший в себя, понесся в погоню, но он проигрывал головастику добрых два десятка метров, и эта дистанция, похоже, лишь увеличивалась.
Слева от меня к лужайке приближался Дрючков, но, не видя Софона, он не особенно и торопился.
А тот уже ворвался на лужайку, летя, словно ветер.
"Я сомну всмятку твою башку, умник!"
Увы, эта угроза адресовалась исключительно мне.