Изможденные, стояли качаясь.
– Ага, вот они, самые крепкие! – заявился на работу директор. – Ну, молодцы, парни, молодцы! Объявляю вам благодарность. А о тех, что сбежали, не беспокойтесь – мы новых наберем. После открытия вам и вовсе облегчение будет: двух грузчиков на работу примем!
Парни, кроме Максима, похоже, и не воспринимают директорские слова. А Максим – ничего, бодрячком выглядит. Все-таки опыт есть.
– Ну что, час вам даю, – продолжает директор, – выспаться, помыться, поесть. И обратно на работу! Сегодня еще шесть фур приедут.
Торговые будни
До открытия магазина продавцов набирали еще семь раз. Единственным, кто дожил до праздничного дня с разрезанием ленточки, оказался Максим. Его за это сразу же старшим продавцом отдела аудиовидеотехники сделали.
– Хорошо начинаешь, – пожал ему руку директор. – Всего две недели работаешь, а уже старший продавец. Головокружительная карьера.
Первый месяц в магазине на товар большие скидки установили. Народу – пушкой не прошибешь. Рабочий день – двенадцать часов. Целых пятнадцать минут дают на обед. Правда, тут же поторапливают, но, как поговаривают, в других торговых компаниях и за пять минут люди обедают.
«Вот такой он, капитализм, – рассуждал Максим. – Только попытаешься его понять, впустить в тело, так он сразу становится еще более ужасным, чем раньше».
Двух принятых на работу грузчиков так никто и не видел. Где-то по подвалам прятались. Ну да ладно, фуры сейчас пореже стали приходить. Всего одна за два-три дня. Ерунда.
Каждое утро и каждый вечер – планерка.
– Радостное известие у меня для вас, ребятушки! – объявил директор. – С завтрашнего дня в связи с большим наплывом покупателей продляем рабочий день на два часа. И отменяем выходные. Это даст вам возможность заработать еще больше денег.
Понуро молчат работнички.
– Неужели вы не рады? – изумился он. – Неужели вы устроились сюда номер отбывать, а не деньги зарабатывать?
– Ура… – пронеслось робко по рядам.
– Вот так-то.
Вскоре продавцы стали от покупателей прятаться. Один в холодильник залезет, другой – в стиральную машину, третий рубашку снимет и полы ей натирает – вроде как уборщик.
– Где продавцы! – носилась по магазину озверевшая толпа покупателей. – Вы продавец? – спрашивали друг у друга.
– Нет, нет, что вы! – испуганно отвечали заподозренные в причастности к торговле граждане.
Один замешкался ответить, за продавца его приняли.
– Выписывай стиральную машину! – за грудки взяли.
– Какой музыкальный центр больше басов качает? – за штанины хватают.
– Мы у вас вчера телевизор взяли, а как его обменять можно? – канючат.
– Да не продавец я, не продавец! – кричал истошно парень.
– Не ври, сволочь! Попался, не сбежишь теперь.
А Максиму совесть не позволяла прятаться. Он и так уже зол на себя до чертиков был из-за этой совести. Понимал всем нутром, что используют его капиталистические силы зла, безбожно используют, выжимая все жизненные соки, а совесть все равно не позволяла от людей скрываться.
– Я продавец! – говорил он, выходя к людям.
Те замирали, словно не веря в храбрость человека, который сам, добровольно выступил вперед и назвался продавцом.
А потом – потом неслись на него, раскинув руки и вопя о своих желаниях и проблемах.
И пахал он, пахал, пахал…
Совесть – она такая. Именно на совестливых капиталисты и выезжают.
По ночам удавалось почитать.
«Тяжелый труд малолетних, ночной труд, вредные для здоровья производства, ужасные условия жизни, низкая оплата труда – вот лицо современной мануфактуры», – писал Маркс.
Сердце отзывалось болезненным сжатием, означавшим понимание и согласие.
За свободу!
За первый месяц продавцы зарплату не получили. Даже остались должны. Потому что из магазина загадочным образом пропала стиральная машина, холодильник, три телевизора, четыре музыкальных центра, семь видеомагнитофонов и три видеокамеры.
Сами виноваты – недосмотрели. Законы капитализма – придется расплачиваться рублем.
На второй месяц – такая же история.
И на третий.
Долг каждого из продавцов уже за сто тысяч рублей перевалил. Как расплачиваться – никто не знает. Директор ввел концлагерный режим: никого из сотрудников за территорию магазина не выпускать. Даже на ночь. Все здесь и днюют, и ночуют. По пирожку в день выдает. В долг записывает.
У магазина оцепление выставил с дубинками. Стоит кому наружу выбежать, его догоняют, дубинками мочат и обратно в магазин закидывают.