Он прикоснулся ключом к панели, и лифт открылся.
– Рик… Учитель! – сказала Алекса шепотом. – Учитель… ты… нас… предал…
– Не больше, чем ты меня, – ответил Рик тихо и грустно. Он вкатывал Призму в лифт. Неудачник с любопытством оглядывал коридор.
– Ты пришла в мой экипаж, с самого начала служа Эгиде. Я пришел в Эгиду, с самого начала служа интересам Меняющихся земель. Я захвачу этот корабль и дам Элинии щит от любых врагов. – Рик помолчал и обернулся к Алексе.
– Пойдем со мной, Алек.
Алекса вскрикнула, побледнела и рука ее легла на рукоять револьвера. Страшный гнев чудовищно исказил лицо девушки. Она вскинула оружие и направила ствол на Наставника.
Тот смотрел на нее прямо.
С криком, похожим на стон, Алекса нажала на спуск. Она выпускала пули, снова и снова, пока барабан не опустел. Рик стоял в защитном поле, прикрывая собой Призму. Когда эхо последнего выстрела замолкло, он тяжело вздохнул. Помедлил, словно ожидая чуда, и лишь затем нажал на кнопку лифта.
– Слева есть коридор. Там можешь спрятаться, – услышала Алекса.
– Прощай, Алек.
Двери закрылись.
Алекса бросила револьвер и опустилась на корточки среди тел. Она укрыла лицо в ладонях.
Рик застыл, положив обе руки на Призму. Стены кабины были прозрачны; она проплывала через ярусы корабля-колосса, древнего, словно сама история. Безмерно-широкие светлые залы, буйство зелени искусственных садов, сводчатые помещения, уставленные чарующими древними статуями и залы пустых саркофагов сна. Лифт долго поднимался вдоль края висячего города, похожего на перевернутую пирамиду с рядами окон. Но Рик словно не видел этого, уйдя в горькие глубины своих мыслей.
Кабина спускалась в шахту, в стенах которой, словно в огромных хрустальных каплях, спали вековечным сном клоны мафуров. Снизу надвигался прозрачный купол. Лифт проехал прямо сквозь него – по стенам купола прошла рябь, словно по воде. Стены кабины ушли в пол. Рик стоял в удивительно небольшом помещении Главной рубки. Раскинувшиеся концентрическими кругами низкие пульты, приглушенный свет… и овальный стол в центре с пустой ячейкой для Призмы.
Сердце Рика никак не хотело успокоиться, когда он поднял тяжелую Призму и поставил в углубление стола.
Мисс Чиппи влетела в рубку «Черного Цеппелина», как порыв ветра.
– Мистер Иоганн! – почти кричала она.
Председатель прервал разговор со старшим инженером корабля на полуслове и развернулся к ней – уж что-что, а приступы паники были мисс Чиппи не свойственны.
– Вы посылали Анни с поручением? – выпалила девушка.
Иоганн замотал головой, предчувствуя худшее.
– Он сел в истребитель и покинул ангар! Механик говорит, что он шептал что-то про «месть».
Председатель Клуба тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонью. После такого сумасшедшего дня это было слишком! Он отдал команду наблюдателям. Сердце его упало, когда подтвердились худшие подозрения – Вероятностный Анни в одиночку шел в атаку на «Правосудие»!
Исполинский дирижабль горделиво парил в пяти лигах от крепости Мадары, готовясь вступить с ней в артиллерийскую дуэль. Десятки механиков хлопотливыми мухами лазали по мосткам над рядами развешанных под крыльями бомб, проверяя отцепляющие механизмы – сэр Симон планировал подняться на доступный для дирижаблей потолок высоты и разбомбить крепость мафуров сверху. Далеко не сразу на корабле обратили внимание на крошечный орнитоптер, сурово идущий к ним от Фиоры. Наблюдатели в одной из сферических стеклянных кабин сперва решили, что это кто-то из своих; потом – что к ним летит парламентер или перебежчик. Лишь когда крохотная машинка подошла еще ближе, закутанный в меха офицер приказал рядовому сообщить зенитчикам, а сам погрел дыханием замерзшие ладони и кое-как нацарапал донесение, засунул в цилиндр и отправил по пневмопочте. Развернулась четырехствольная зенитка и дала по Анни очередь. Мальчишка вел корабль – руки его потели – одинокая очередь имела все шансы его сбить – особенно, если орудие было нацелено максимально неточно. Анни нажал обе гашетки. Увидев мелкий, наглый истребитель, издали обстреливающий флагман, рыцарь-командир зенитной батареи не выдержал и отдал приказ всем расчетам – «Сбить»!
И тогда за Анни принялись всерьез.
Все новые и новые зенитные орудия ловили орнитоптер в прицел, и чем больше пуль в него летело, тем меньше был шанс попасть. Анни с суровым лицом заходил для атаки – после этого жуткого дня, после всех бесполезных потерь, ему хотелось сделать хоть что-то героическое. Гудели переговорные трубы, щелкала пневмопочта, звонили телефонные аппараты, и вот уже эскадрилья прикрытия вылетала из ангаров флагмана. Анни искал на корабле хоть какое-то уязвимое место – этот бронированный гигант, занявший уже все небо, изрядно его нервировал – перед яростной атакой мальчишка как-то не продумал план. Истребители добавили веселья. Сначала двое шли у него на хвосте, стреляя очередями, потом четыре, а потом – уже вся эскадрилья. Вместе они довели шансы Анни быть сбитым где-то до одной тысячной процента.