Он вытащил из-за дуба пакет, присел на корточки, бережно развернул бумагу, расстелив ее на земле.
— Что это? — спросила Наташа, не понимая, чем он занят.
— Вареная курица, хлеб, картошка в мундире, какао в термосе. Давайте ужинать!
— А вы живете неплохо!
— Когда как. Зимой было туговато. Мох и кору ели. Пухли. Сейчас снабжение налажено. Сбрасывают на грузовых парашютах. И воробьевский староста помогает… Прошу, — пригласил он Наташу. — Вы, наверно, очень проголодались. В лагере угостим вас как следует.
— Спасибо.
Наташа села рядом с молодым человеком и, оторвав куриную ножку, подала ему. Другую взяла себе.
— Вася мне рассказал, что вы базировались в Грузии. Я тот самый грузин, о котором вам говорил Вася. И по моей настоятельной просьбе Дядя послал меня, чтобы доставить вас в лагерь. Вы, конечно, расскажете мне о моей родине? Почти три года я ничего не знаю о ней.
— Я не спросила вашего имени…
— Здесь меня называют Боком…
— Бок? Это отдает чем-то немецким.
— Пожалуй! — развеселился парень. — Тут просто сократили мою фамилию…
Партизан закурил, осторожно чиркнув спичкой. Наташа впервые увидела его лицо, и оно поразило ее.
— Вы хорошо говорите по-русски.
— Я грузин, но русский язык знаю с детства. Отец учил нас… Так расскажите мне о моей родине.
— К сожалению, я знаю не всю Грузию…
— Я из Батумского района. Там неподалеку от Махинджаури есть село Реви…
Наташа тихо охнула.
— Что с вами? — обеспокоенно спросил Бок.
— Я знаю вас! Вы — Тенгиз Отарович Бокерия… Вот так встреча!..
— Да это я… — ничего не понимая, удивленно ответил партизан. — Откуда… откуда вы меня знаете?
— Я знала вашего брата Шакро…
— Знали? Он погиб? — перебил Наташу Тенгиз.
— Не волнуйтесь. Он жив и здоров… Шакро работал в госпитале, где я лежала. Он был моим лечащим врачом. Потом я почти месяц прожила в вашей семье в Реви. Шакро отправил меня к вашим родителям…
— И теперь вы его невеста или жена?
— Нет, его невеста Тамара. Тамара Георгиевна… Знаете ее?
— Студентка педагогического института?
— Сейчас она директор школы… Все ваши родные живы и здоровы. Мать, отец, Кето, Петре и Шакро Отарович… Все они, кроме матери, считают вас погибшим. Но веру матери поддерживают. Особенно Шакро… Как видите, материнское сердце не ошиблось. Боже, какое счастье для Ксении Афанасьевны!
— Я или сплю, или с ума сошел! Нет, нет, честное слово! В прошлом году я был тяжело ранен и в бреду видел своих родных, словно наяву… Так, может быть, и сейчас?
— Сейчас вы совершенно здоровы! Просто война свела нас.
Поужинав, Бок и Наташа, пересекли Мокрый Луг и, углубившись в лес, спустились в широкий овраг, где минут десять шли по его дну. Легкий волнистый туман седыми прядками вился над водой невидимого ручья. Пахло сыростью, грибами и прелью. Ранний рассвет уже начинал зеленеть на северо-востоке. Стволы и кроны деревьев вырисовывались все яснее. Где-то в гуще леса надрываясь кричал филин, подчеркивая своим криком предрассветную таинственность ночи.
Бок остановился и негромко свистнул. В ответ из густых кустов ольшаника раздался совсем тихий, но точно такой же свист.
— Васька с лошадьми, — пояснил Тенгиз.
Пробравшись сквозь сырые, окрапленные густой росою низкие кустарники, вышли на поляну. Здесь Вася растреноживал коней и подтягивал на седлах подпруги.
— Н-но! — взнуздывал он вороного коня, упрямо не желавшего разжать зубы. — Обожрался.
Увидев Бока и Наташу, парнишка не отказал себе в удовольствии попрекнуть их:
— Долго чего-то! — И, расплывшись в улыбке, протянул Наташе руку: — Здорово, гвардии капитанша! Вишь — за тобой…
— Здравствуй, Василек! — дружески поздоровалась с ним Наташа и потрепала его за вихор, лихо торчащий из-под картуза. — Как дела-то твои, партизан?
— Дела у меня всегда важнецкие! — хвастливо ответил Вася.
— Давай вороного сюда, к кочке, — приказал Бок и взял коня под уздцы.
Наташа посмотрела на стремя и перевела озадаченный взгляд на Бока.
Тот сразу понял, в чем дело:
— В переметной суме брюки есть. Вася позаботился…
— Замечательно!
Бок вытащил зеленые летние галифе и подал Наташе. Она зашла за кусты, быстро переоделась. Пистолет повесила на пояс, а браунинг Сазонова и носовой платок положила в карман, нож засунула за голенище сапожка. На коня вскочила легко.
— Поехали, Василий! — приказал Бок.
— Куда тронем?
— Сначала оврагом до Михеевой тропы, потом целиной в обход Неглинного до брода.