В бессильной ярости смотрела она на врагов. Те, не обращая внимания на ее крик, приближались тем же вымуштрованным, размеренным шагом. Тот, что шел слева, криво и холодно улыбался, показывая желтые зубы.
Наташа склонилась к голенищу — за ножом. В ту же секунду до ее слуха донеслись грянувшие из леса автоматные очереди. Она увидела, как упали оба немца. Удивилась, почему они, а не она, и лишь спустя несколько секунд поняла все. Из чащи леса к ней бежали люди в гражданской одежде, вооруженные трофейными автоматами, карабинами, винтовками. Среди них был Вася, изменившийся до неузнаваемости, постаревший, с грязным, исцарапанным и опухшим лицом.
— Скорей! — устало сказала Наташа высокому парню, первым подбежавшему к ней, и кивком головы указала на Бока. — Там…
Как в судороге, она запрокинула голову, отошла в сторону и прислонилась к дереву, обхватив ствол руками.
Вася бросился к ней:
— Ты ранена?
Она отрицательно покачала головой.
— Дядя тебя ждет, — успел шепнуть Вася.
— Василь, не тронь, — сказал Дядя и обернулся к партизанам: — Дозору занять опушку! Собрать трофейное оружие! С носилками осторожней!..
Бока бережно положили на носилки и, не мешкая ни минуты, понесли в Лес. Дядя крикнул вслед:
— Фельдшеру сопровождать неотступно! После осмотра прямо в путь, до лагеря, через Сорочью Топь! Мы снимемся через двадцать минут. Смотрите мне!.. Головой!.. (Слово «отвечаете» Дядя подразумевал, но никогда не произносил.)
Потом он подошел к Наташе:
— Ну, здравствуй! Не ранена?
— Нет. Здравствуйте. Вы извините меня… Ослабела малость… Пистолет бы мой найти… Браунинг… Там вон… Думала, не выкручусь. Патроны кончились… — несвязно шептала она.
Приказав разыскать пистолет, Дядя с молчаливой суровой лаской боевого товарища спросил:
— Ты в самом деле не ранена? Кровь на руках.
— Нет, не ранена. Это кровь Тенгиза. Перевязку делала. Я пойду… помогу… Внизу убитые есть. Надо собрать оружие.
— Сами управимся. Сколько же их было?
— Девять. Шли от дороги. Трое правее. Хотели окружить.
Дядя подозвал одного из партизан, приказал ему взять с собой несколько человек, собрать оружие и сосчитать трупы карателей.
Вася обшарил траву вокруг убитого немца и молча подал Наташе сазоновский браунинг.
— Ну беги, — сказал Дядя, — подсоби ребятам…
— Разрешите на минуту задержать Васю? — спросила Наташа, пряча в карман пистолет.
— Василий, подойди…
Наташа положила на плечо Васи руку:
— Спасибо тебе, землячок… И Бока спасли, и меня выручили…
— Пустое! — просто ответил Вася.
Он подмигнул Наташе и побежал вниз по склону.
Отсюда, с вершины холма, было хорошо видно, как один из партизан огромной дубиной калечил оставленные у дороги мотоциклы. Другой, нацепив на себя несколько немецких автоматов, с интересом рассматривал убитую овчарку.
Вася был уже подле него и громко делился впечатлениями. Потом они деловито обыскали офицера, бесцеремонно переваливая его с боку на бок.
— С собаки счет начала. Потом — офицера… — сказала, несколько успокоившись, Наташа.
— Правильно! — Командир отряда посмотрел вниз: — Бока не от дороги ли тащила?
— Вон от того места.
— Откуда же взялась у тебя силенка?! Парень-то здоровенный…
— Чего не сделаешь ради друга!
— Ты права, капитан. Ранен он тяжело?
— Две раны под правой ключицей навылет.
— Плохо его дело?
— Очень… Если срочно вывезти, там могли бы спасти…
45
В лагерь добрались часа за два. Наташа помылась, придела, себя в порядок и, отказавшись от еды, легла спать.
С большим трудом из-за неполадок в рации отряду удалось связаться со штабом фронта и сообщить, что Быстрова найдена, жива и здорова, находится в лагере. Сообщили и о последних событиях, заверили, что на новом, еще не совсем законченном аэродроме опытный пилот сумеет посадить самолет, если его пришлют за Быстровой и тяжело раненным партизаном. Дядя обещал при консультации Быстровой еще раз «пройтись» по взлетной площадке лопатами и трамбовками и расширить посадочную площадь, убрав ближайшей ночью оставшуюся кое-где кустарниковую поросль. Ему ответили, что, как только аэродром будет готов, за Быстровой и тяжело раненным партизаном пришлют самолет, который доставит отряду необходимое радиооборудование.
Наташа проспала до вечера. Узнав о Дядиных переговорах, она почувствовала себя счастливой: она вернется в свой полк! Больше всего радовалась за Тенгиза: вывезенный на Большую землю, он обязательно будет жить! Это ли не счастье?!