— Самое время! Без десяти двенадцать. — Дядя посмотрел на часы со светящимися стрелками.
Не опуская носилок, один из партизан спросил, куда их поставить. Дядя повернулся к Наташе:
— Как, по-твоему?
— Отнесите туда, — она показала в сторону. — От «Т» ровно триста шагов. Когда самолет приземлится, сразу идите к нему. Команды не ждите, не будет. Несите быстро, но осторожно. — Наташа взяла фельдшера за локоть: — Как он?
— Дышит, — последовал лаконичный ответ.
Дядя и Быстрова вновь остались вдвоем.
— Так и доложишь: аэродром через несколько дней будет готов окончательно… А главное — список… На голубой бумаге. Запомни, он нужен более всего. По первому разделу пусть скорее сбросят. Место указано.
Их разговор был прерван родившимся где-то очень далеко звуком.
Наташа вскочила, стала взволнованно прислушиваться, глядя в черноту звездного неба.
— Наш идет, — прошептала она.
Дядя снова посмотрел на часы:
— Вот черти! Без двух двенадцать…
Партизаны торопливо включили фонарики, изображавшие посадочный знак «Т», и побежали из зоны посадки.
Летчик сделал большой круг над лесом. Машина шла на посадку.
Вытянув шею и подавшись вперед, Вася замер, почти не дышал.
К нему вплотную подошел Сусанин.
— Дед! Прилетел! Чуешь? С посадкой!.. — горячо зашептал Вася.
— Знамо, с посадкой!
— Поцеловал бы я его…
— Самолет-то? Это зачем же? — не понял Сусанин.
— Летчика!
— Летчику некогда…
— Посмотреть бы на них! — мечтательно проговорил Вася.
Старик понял, как трудно парнишке быть в стороне от событий — первой посадки самолета на их аэродром.
— Дуй туда, лях с тобой! — сказал Сусанин. — Беги, разрешаю.
— Нет, дед, не имею права… Говорилось: лишних ни души…
— Беги! Я за то отвечаю… Сейчас я тебе начальник и кое-чего сам могу разрешить…
— Боюсь, Дядя не осерчал бы.
Сусанин задумался:
— Ну ладно, оставайся. Подождем здесь… — Он крепко обнял Васю за плечо и зашептал о самом сокровенном — Хочу дожить до тех пор, пока всю нашу землю не отвоюют.
— Ты ж крепкий. Доживешь!
— Пуля, Василек, дура. Вон Бок…
— А ты под пулю не суйся!
— Разве узнаешь, где они летают? Не пчелы… Эх, паренек, — продолжал Сусанин. — Хорошо тогда станет! Хоть ходи по свободной земле, хоть пляши!..
Летчик посадил машину исключительно точно.
Дядя передал Наташе мешок и пошел тушить фонарики. Наташа побежала к самолету.
— «Тридцать седьмой, Одесса»! — на ходу крикнула она пароль и, впрыгнув на крыло, ухватилась за борт открытой кабины. В ответ она услышала густой бас летчика:
— Кто?
— Быстрова! — радостно ответила она и, не переводя дыхания, предупредила о главном: — Подруливать никуда не надо. Стартовать будем отсюда же. — Она протянула летчику руку: — Здравствуйте!
— Здравствуйте, товарищ гвардии капитан! Рад приветствовать вас, Наталья Герасимовна! Мы с вами встречались… Помните?
— Конечно! Я тоже вспомнила… Посадочный знак хорошо виден?
— Отлично… Давайте уточним: приказано вывезти вас и раненого партизана.
— Так точно!
Летчик объяснил, что и где лежит. В первую очередь, до погрузки раненого, он попросил снять с сидений газеты и свертки.
— Не выкиньте случайно парашюты. Их два, в самом низу.
Наташа развеселилась:
— Что за недоверие?! Неужели я не отличу пакеты от парашютов?
— Бог вас знает! Вы же теперь партизанка!
— Прошу вас, пока будут разгружать, подержите этот мешок у себя на коленях…
— Пожалуйста.
Проворно поднявшись в заднюю кабину, Наташа подала подошедшему к самолету Дяде несколько пакетов и свертков.
— Там, — она указала на дверцу люка, — откройте и вытаскивайте…
— В люке аккумуляторы, — предупредил летчик. — Радиолампы отдельно…
Поднесли Тенгиза.
Партизаны облепили самолет и помогли Наташе устроить раненого на сиденье в полулежачем положении. Он тяжело и порывисто дышал и вдруг со стоном прохрипел:
— Дэда… дэда…
— Гляди, деда зовет, — с ноткой жалости и сострадания заметил кто-то.
Наташа отозвалась:
— Дэда — по-грузински мать. Ее он зовет…
— Сердешный! — сочувственно отозвался тот же голос. — Сколько лет ни проживи, а мать в беде всегда позовешь…
Наташа перегнулась через край кабины:
— Дядя, мы готовы…
— Ну, бывай счастлива…
— Прощайте! — Она крепко пожала руку командиру отряда. — Кажется, обошлось благополучно. Спасибо за все!
Летчик повернулся к Дяде: