— Я не нуждаюсь в переделке! — фыркнула Вика, но её протест звучал неубедительно. Она с интересом наблюдала, как вернувшаяся Татьяна достает из дорогой шкатулки невесомый шелковый шарф.
— Всякая женщина нуждается в небольшой помощи, дитя мое, — сказала Маргарита Петровна с неожиданной мягкостью. — Даже я. Просто некоторые уроки усваиваются в двадцать лет, а некоторые — в семьдесят. Выбирайте, что вам ближе.
Она ловко набросила шарф на плечи Виктории, и я невольно ахнула. Невесомая ткань действительно смягчила кричащий образ, добавив ему элегантности и загадочности.
— Вот видите? — старуха удовлетворенно кивнула. — Теперь вы не просто девушка в коротком платье. Вы — женщина, у которой есть вкус. Запомните это ощущение.
Потом её взгляд упал на меня.
— А вы, Галина, я вижу, в советах не нуждаетесь. Чувствуется школа. Приятно видеть женщину, которая знает себе цену и без кричащих лейблов.
Я смущенно улыбнулась, чувствуя, что польщенная несмотря ни на что. В её словах не было лести, лишь констатация факта.
— Ну что ж, — Маргарита Петровна поднялась, опираясь на ручку кресла. — Я удаляюсь в свои апартаменты чтобы немного поспать перед кутежом. Татьяна, будьте добры, помогите мне. А вы, девочки, — её взгляд скользнул по мне и Вике, — отдохните. Уверяю вас, сегодняшний ужин преподнесет нам немало сюрпризов. Но ещё интереснее будет, когда завтра к нам присоединится мой непутёвый сын.
С этими словами она величественно удалилась, уводя с собой Татьяну, которая на ходу успела бросить на взгляд, полный немого вопроса: “Что все это значит?”, на что я лишь пожала плечами.
В каюте воцарилась тишина. Вика, все еще вертясь перед зеркалом и любуясь своим отражением, первая нарушила молчание.
— Ну и старуха, — выдохнула она с невольным уважением в голосе. — Настоящий генерал в юбке. Думаешь, у нее правда богатый сын?
— Не сомневаюсь, — ответила я, подходя к своему чемодану в поисках чего-нибудь подходящего для ужина. — И, похоже, его появление обещает нам некоторые сюрпризы.
— Ага, — мечтательно протянула Вика, накручивая на палец конец шелкового шарфа. — Может, это моя новая судьба? Богатый наследник, влюбленный с первого взгляда...
Я не стала ее разубеждать. Пусть мечтает. После сегодняшнего дня мне и самой хотелось верить, что в этом безумном круизе возможно всё. Даже то, что загадочный капитан, наблюдающий за нами с высоты своего мостика, снова найдет способ напомнить о себе.
***
Влад швырнул вонючую тряпку в угол и выскочил из гальюна, едва закончив уборку. Ярость булькала в нём, как тот самый засор, с которым он только что боролся. Мысль о том, что Галя сейчас наслаждается жизнью, пока он чистит сортиры, сводила с ума.
“Я должен найти ее. Должен убедиться в том, что она на лайнере… Я убью тебя, Галя!“ — эта мысль стучала в висках в такт отдающей боли в спине.
Влад двинулся к лифтам. В узком коридоре он наткнулся на стальную дверь с табличкой “Лифт 3. Грузовой/Обслуживающий персонал”. Именно то, что нужно. Он приложил свой пропуск к считывателю. Загорелся зеленый свет, и дверь с тихим шипением разъехалась.
Внутри лифт был обшит сталью, без всяких изысков. На панели — несколько кнопок с номерами палуб: “G”, “1”, “2”… и все. Никакой палубы “А”. Никаких намеков на вип зону.
Влад в ярости стал нажимать на кнопку вызова, но панель не реагировала. Внезапно дверь снова открылась, и в кабину вошел тот самый матрос с якорями, перебрасывая промасленную тряпку с руки на руку.
— Где ты шляешься? — угрюмо спросил он, нажимая на кнопку “G”. — Матвеич по всему кораблю тебя ищет. Говорит, в спа-зоне какая-то собака шерстью сток забила. Бери сетку — и вперёд.
— Мне… наверх нужно, — пробормотал Влад, чувствуя, как жар бессилия разливается по телу. — На палубу “А”.
Матрос фыркнул, будто услышал лучшую шутку в своей жизни.
— На палубу “А”? Иди проспись! С твоим-то пропуском? — Он иронично постучал по бейджику на груди Влада. — Этот ключ от сортиров, а не от дворцов. Там, наверху, у каждого лифта свой стюард стоит. Ты думаешь, они тебя, пахнущего, прости господи, дерьмом и хлоркой, пропустят к VIP-пассажирам? Лифт плавно тронулся вниз. Влад сжал кулаки, глядя на холодные стальные стены. Он был в западне. В роскошном плавучем аду, где он играл роль самого последнего чертёнка.