— Мы снова друзья? — Выдохнула Вайс.
— Мы никогда не переставали быть друзьями, Вайс. Люди спорят и ссорятся. Просто это гораздо больнее, когда подобное происходит с кем-то, о ком ты заботишься.
— Я… мне кажется, теперь я тоже это понимаю. — Вайс попыталась высвободиться, и Янг ей это позволила. Глаза наследницы были красны от слез, но появившаяся на ее лице улыбка была просто прекрасна. Двойное облегчение от действия Клыка и теперь от этого груза вины заставило девушку начать икать, но она выглядела счастливой. Освобожденной. — Остальные тоже сожалеют, — сказала она.
Янг остановила подругу движением руки.
— Не извиняйся за них, Вайс. Такие вещи… они должны происходить в свое время. Нам нужно разобраться в этом между нами. Между всеми нами.
— Да, — кивнула наследница. — Кажется, я понимаю. Это… это так хорошо, что я снова могу с тобой поговорить.
— Хех, и я. — Янг усмехнулась, но затем устало вздохнула, когда Роман многозначно кашлянул. — Однако долг зовет. Мне нужно вернуться к работе. Просто знай, никаких обвинений за то, что произошло, не будет. Никто не будет пытаться осудить жертву за то, что сделал Белый Клык. Просто сосредоточься на том, чтобы стать лучше и продолжай свою учебу в Биконе. Я сама все улажу. Если мне понадобиться что-то уточнить, я напишу тебе, хорошо?
Вайс кивнула. Облегчение от осознания того, что ее действия никого не убили, усиливало ее слабость. — Я все понимаю. — Спасибо, Янг. За это и за то, что остановила меня. Я рада, что это была ты.
— Эй, я тоже. Отдохни немного, Вайскимо. Я приказала Джуниору связаться с Биконом. Глинда скоро приедет за тобой.
Вайс кивнула и легла, прикрыв рукой глаза. Ей все еще было плохо от последствий Клыка и от того, что она была избита до потери сознания. Впрочем, она скоро поправится. Вайс сильная.
Роман последовал за ней, когда она вышла из комнаты, прикрыл за собой дверь и они зашагали по коридору. — Значит, ты все-таки можешь быть нормальной девушкой, — сказал он. — Это было довольно милое зрелище. Я почти растроган.
— Как видишь, Роман, могу. Вайс — моя подруга. Я не оставлю ее в таком состоянии, если могу помочь.
— Хм. — Он взял у девушки папку, пролистал ее, потом со вздохом закрыл и сунул под мышку. — Я так понимаю, ты все это прочла.
— Да, прочла.
— Двенадцать человек было убито в перестрелке, — продолжил мужчина. — Но шестеро умерли по другому. Сломанные шеи, удушение, и один офицер с практически вырванным горлом. Отметины от ногтей предполагают, что это было сделано чьими-то голыми руками. Голыми женскими руками.
Янг остановилась. Роман сделал то же самое позади нее. Она глубоко вздохнула и задержала дыхание. А затем выдохнула, задвигая пылавшую внутри ненависть в сторону. Пока. — Белому Клыку придется за многое ответить, — сказала она. — Это все, что я могу сказать. Это все, что кто-либо и когда-либо скажет. Я понятно выразилась?
— Как скажешь, Капитан. — Роман приблизился к ней почти вплотную и сжал рукой ее плечо. И Янг даже не осознавала, что ее тело бьет крупная дрожь, пока он не сделал это. — Чего бы это ни стоило, это был правильный поступок с твоей стороны.
Янг кивнула. Она ценила это, даже если это было от кого-то вроде него. Она никому не позволит обвинять Вайс, не тогда, когда ее подруга была такой же жертвой в этой трагедии. Вайс не нужно знать правду.
Ей не нужно знать, что она сделала.
>
Глава 15
— Они собираются унизить и растоптать тебя.
— Я это прекрасно понимаю.
— Но все равно идешь в Совет?
Янг вздохнула и облокотилась рукой о деревянный стол. Она ценила беспокойство Романа, было ли это беспокойство за нее, или только то, что он не хотел возвращаться в тюрьму, но прямо сейчас у нее была масса других вещей, о которых нужно было подумать. — А что мне еще делать? Меня вызывают. Я не могу не пойти.
— Отправь Нео, — предложил он. — Конечно, городу придется объявлять траур в связи с трагической кончиной всех членов Совета, но зато это сэкономит нам массу времени.
— Это хорошая мысль, но нет, — рассеянно проговорила она, на самом деле думая совсем о другом. — Со мной все будет в порядке, Роман. Я могу постоять за себя, если понадобится.
— В бою можешь, конечно, но там все будет по-другому. Советники не дадут тебе шанса размахивать кулаками или защищаться. Они используют слова, чтобы раздавить тебя, опозорить тебя перед Советом, а затем и перед СМИ. Тебя используют как козу отпущения, а затем бросят на растерзание прикормленным журналистам.