Глаза Янг распахнулись, а через мгновение сузились, когда свет проник в них и обжег сетчатку. Она зашипела, как испуганная кошка, вот только в горле у нее пересохло, и это больше походило на сухой хрип. Язык казался распухшим, свет слишком ярким, а в голове пульсировала тупая боль, которая никак не хотела проходить. Она сразу же узнала симптомы. У нее похмелье. Как это глупо. Янг застонала и прижалась лбом к прохладному деревянному столу, смутно припоминая, как Меркури и Джуниор убеждали ее, что если это их последняя ночь в VSPR, то они вполне могут повеселиться. Она согласилась, отчасти потому, что чувствовала, что если все пойдет плохо, то с пьяными опасными преступниками будет легче справиться, чем с трезвыми и отчаявшимися, а еще потому, что в глубине души хотела напиться не меньше их.
Дальнейшего она уже не помнила, хотя похоже, что после она все-таки добралась в капитанский кабинет, чтобы повалиться на стол и заснуть. Не самое удобное место, о чем ей красноречиво намекали затекшие шея и спина. — Отстой, — прошипела Янг, поднимая руку и тря лоб. — О чем, блин, я только думала?
— Я тоже хотел бы это знать, мисс Сяо Лонг, — раздался мужской голос. Ее глаза расширились, и она ошарашенно уставилась на Озпина, он стоял по другую сторону ее стола, опираясь на трость, которая и прижималась к ее щеке несколько мгновений назад. — Не могу сказать, что ожидал увидеть наших полицейских, валяющихся в отключке в холле, — продолжил он. — Не говоря уже о том, что ответственный Капитан будет спать, развалившись на своем столе.
— Я… еще слишком рано, — зевнула Янг.
— Уже десять, — заметил директор.
— Дерьмо! Я-я имею в виду уупс? — поправилась она, заметив его приподнятую бровь. Янг застонала и откинулась на спинку кресла, вытирая полотенцем слюни, которые она оставила на столе во время сна. Она вежливо указала на кресло напротив, но Озпин предпочел стоять, ну она и не винила его. Она бы тоже не стала сидеть за столом, где кто-то только что валялся в отключке. — Итак, — начала Янг. — Что я могу для тебя сделать?
— Ты не получала мои сообщения?
О, еще как получала и просто напросто проигнорировала их, так как могла себе примерно представить, что в них было написано. Точно так же, как она игнорировала сообщения своей семьи. Тем не менее, она едва ли могла сказать это в открытую и сделала вид, что достала свой свиток и проверила его. — Ой, вау, — довольно неубедительно изобразила девушка удивление, — ты действительно присылал мне сообщения. Извини, Озпин. Наверное, я выключила свиток, когда была на задании. Протокол, понимаешь?
Он конечно ей не поверил. Директор не был настолько глуп. Но они оба знали, что он не сможет ничего доказать, и если она чему-то и научилась, избегая наказаний в Сигнале и Биконе, так это тому, что нужно как можно упорнее придерживаться выбранной отмазки.
— Я полагаю, в этом разобрались, — сказал наконец Озпин после обычной минуты или двух «учительского» молчания, стандартного трюка, это когда они пристально смотрят на тебя в надежде, что ты расколешься и расскажешь о всех своих проступках. Янг, конечно, не стала этого делать. Об этих психологических приемчиках она знала все. — Полагаю, это также означает, что у тебя не было возможности посмотреть утренние новости. — Директор бросил ей на стол несколько газет. — Я взял на себя смелость принести их сюда, прямо в твою приемную. Кстати, не за что.
— Спасибо, — рассеянно сказала она, склонившись над прессой.
«Торчвик на свободе».
«Совет отвергает правосудие».
«Белый Клык замышляет отравить горожан».
«Иммигранты и Белый Клык ввергают Вейл в царство террора!»
Янг заинтересовалась последним заголовком, но Озпин со вздохом прервал ее. — «The Daily Vale», — пояснил он. — Мир может погибнуть от метеорита, и они каким-то образом все равно обвинят в этом всех этих мигрантов. Не обращай внимания. Я хотел сказать, что твой маленький трюк привлек внимание всего города. Полагаю, можно тебя поздравить.
— Это совсем не входило в мои планы, — сказала Янг, роясь в ящиках в поисках чего-нибудь, что могло бы облегчить ее головную боль. Она достала маленький пузырек, набрала воды из кулера и вытряхнула на стол две белые таблетки. Но прежде чем она успела их принять, трость Озпина перемолола таблетки в пыль.