Внутренне Дуан просто кипел. Он очень рассчитывал на этот бал уже потому, что принцесса, вопреки этикету, имела право менять партнеров неограниченное число раз, а значит, шанс, что кто-то понравится ей, был велик. И прямо на глазах брата Розинда этот шанс целенаправленно уничтожала, топтала, как недавно – розовые бутоны. Некоторые юноши, особенно те, что приехали в сопровождении чопорных матерей, стоявших тоже поблизости, уже отошли. Было ясно: завтра из Ганнаса уедет еще дюжина, а то и две гостей.
Розинда наблюдала, как паж по ядам пьет из ее кубка. Ничего говорить и тем более оправдываться она явно не собиралась. Дуан ненадолго оставил ее, сходил к помосту музыкантов и дал им знак играть что-нибудь особенно веселое. Ему во что бы то ни стало нужно было всех отвлечь, и некоторые отвлеклись.
Продолжая улыбаться, Дуан отослал пажа, приобнял сестру и отвел в сторону, за одну из окаймлявших зал широких колонн. Здесь он дал волю своему гневу, правда, это выразилось только в смачном ударе кулаком по ладони. Розинда ухмыльнулась. Дуан сжал ее оголенное смуглое предплечье и зашипел:
– Что ты творишь?
– Я пришла, – с достоинством отозвалась она, – выбирать супруга. И не собираюсь тут стоять.
С этими словами она скинула руку брата и, шурша юбками, сделала пару шажков в сторону. Дуану пришлось идти следом.
– Ты же пообещала вести себя нормально!
Розинда надула подкрашенные всё тем же малиновым цветом губы и склонила к плечу голову, с самым скучающим видом наблюдая за танцующими.
– Я обещала всего лишь присмотреться к твоим гостям. И я присматриваюсь. Так, как хочу.
– То есть мне нужно было уточнить, что ты не должна меня позорить и оскорблять принцев?
– А как то, что я делаю, может их оскорбить? Я ведь всего лишь эффектно появилась. Это же весело!
– Принцессы так не делают.
– А короли не держат свиней! – парировала сестра. – Да, я уже знаю, кого ты к себе поселил, и вот это просто…
– Как ты могла заметить, моя свинья сидит дома. По крайней мере… – слова вырвались помимо воли Дуана, – одна из них.
Розинда презрительно фыркнула, никак не среагировав на это полускрытое оскорбление. Но когда она ответила, ее голос, обычно уверенный, странно задрожал:
– Ино, как ты не понимаешь? Они все тут… ужасны. Совершенно одинаковые, воняют духами, слюнявят мне пальцы, как гончие на нашей псарне, и…
– Хватит. – Дуан, старательно сберегая остатки терпения, скрестил на груди руки. – Перестань нести чушь. Они всегда душились, всегда целовали тебе руки, и, думаю, раньше ты так не возражала. Что изменилось?
Сестра неожиданно опустила глаза; выбившаяся прядь черных волос упала на круглое лицо.
– У нас здесь всё какое-то… ненастоящее. Я не знаю другой жизни, ни капельки, но я… я не хочу.
Дуан вздрогнул. Розинда опять посмотрела в упор сверкающими синими глазами. Она явно собиралась сказать что-то еще, но король Альра’Иллы уже справился с досадным чувством, будто делает что-то не так, и опять повысил голос:
– Ты должна принять чье-то приглашение на танец. Многие приехали сюда ради тебя!
Тонкая темная бровь презрительно вскинулась.
– Ради наших денег и земель, хотел ты сказать? И соли?
– Розинда!
Сестра топнула ногой; Дуан поджал губы. Он ощущал себя крайне скверно, но продолжал говорить то, что, по идее, должно было быть правильным.
– Веди себя прилично. Хотя бы раз. Подумай о матери, видела бы она тебя!
«И видел бы меня отец…» – пронеслось в голове.
Сестра затравленно осмотрелась. На нее то и дело косились, косились с жадным нетерпеливым любопытством, и Дуан тоже это заметил. Взгляды были какими-то… вязкими. Скользкими и приторными одновременно, как патока, разбавленная жабьей слизью.
– Ладно. – Розинда сдалась и произнесла довольно громко: – Я буду танцевать! Буду. Но только с тем, кто поймал розу, которую я бросила, когда пришла, и кто вернет ее мне. Хотя вряд ли кто-то ее поймал, и поэтому я могу…
– Это ваша, маара?
Дуан обернулся. Он почему-то догадывался, – готов был поставить с десяток золотых ракушек, – кого именно увидит. И выигрыш бы непременно ему достался.
Принц с пятого балкона был сегодня в простом сером камзоле и белой, но все равно слишком плотной для теплого вечера рубашке. На фоне прочих он выглядел почти как тень, но во всем бледном облике было одно яркое пятно – малиновая роза в сложенных ладонях. Окинув юношу взглядом, Розинда нахмурилась.
– Я даже не успела объявить это во всеуслышание! Вы подслушивали? Вы дурно воспитаны, я не буду…