Дуан улыбнулся принцу и крепко ухватил сестру за локоть.
– Она будет. Ле Спада не нарушают своих слов. Просто верните ей ее собственность: вот здесь, в волосах, есть место.
На этот раз Дуан смог посмотреть на сестру достаточно злобно: она не двигалась, пока принц с величайшей бережностью вплетал цветок в тугие локоны. Юноша был очень высоким, и ему пришлось значительно наклониться.
– Дылда, – сообщила Розинда вполголоса и наградила его взглядом исподлобья. – Глыба льда! И коса дурацкая, мышкин хвостик!
Дуану захотелось оторвать ей голову вместе со всеми этими цветами, но принц промолчал, – только улыбнулся и протянул руку. Под бдительным взглядом брата Розинде пришлось взяться за нее и даже поблагодарить:
– Спасибо.
Музыканты заиграли новый танец – быструю, крутящуюся калибу. Главную партию там брали клавишные – плоские длинные тибы, разложенные на коленях у трех долговязых мужчин и напоминающие скелеты древних рыб. Дуан, постепенно пятясь от присмиревшей сестры назад, напоследок спросил светловолосого принца:
– Скажите… как ваше имя?
Юноша внимательно посмотрел королю в глаза, и тот вновь услышал ровный, чистый, но зычный для довольно худого телосложения голос:
– Фаарроддан о’Конооарр. Для простоты – А́рро. Я родом из Нира.
Дуан кивнул и поклонился. Почему-то он не был удивлен ни тем, что розу капризной принцессы поднял именно тот, кого ее отец назвал «славный малый», ни тем, что «славный малый» был из Королевства-На-Корнях, последнего цивилизованного королевства Морского Края. Того самого, в порту которого Железный когда-то покинул свой корабль.
Двое – принц и принцесса – ушли. Король остался.
6. Старый полководец и юный принц
Дуан рад был наконец спровадить сестру. Едва оставшись в сравнительном уединении, он жадно схватил с подноса кубок и на ходу осушил почти наполовину. Поразительно! Прошло от силы двадцать швэ с начала бала, а Дуан уже мечтал о его окончании или хотя бы о перерыве – об ужине, до которого оставалось примерно столько же.
– Маар! Ваша светлость! Юный Сокол!
Последнее обращение заставило Дуана в первое мгновение вздрогнуть. С надеждой он начал поворачивать голову на зов, впрочем, почти сразу понял, что окликнувший его голос отличается от более низкого и хриплого голоса Железного. Но всё же в груди знакомо потеплело, когда зов повторился и в нем отчетливо послышался легкий тилманский акцент. Потому что при королевском дворе был лишь один тилманец, звавший маленького принца именно так.
– Юный Сокол, сколько же прошло…
И стоявший у окна седой человек в сине-серой адмиральской форме приветливо поднял широкую смуглую ладонь.
– Да, мой мальчик. Это я, старая развалина. Которая еще скрипит, но уже вряд ли сможет покатать тебя на спине, как в детстве.
Дуан заулыбался, подходя ближе и склоняясь в глубоком почтительном поклоне.
– Та’аш Ноллак… Благо, в этом нет и необходимости.
Из трёх старых полководцев, которым Талл Воитель велел когда-то принять посильное участие в воспитании принца, последний больше всех полюбил именно Ноллака – самого высокого, самого загорелого и самого улыбчивого, с шапкой выгоревших, а ныне уже седых волос. Хранитель Приграничья и глава разведки Огаст ле Фириек был слишком строгим и желчным, а генерал Сухопутных Частей Диктирон Лунгер не проявлял особого желания общаться с мальчиком: не любил детей, животных и всё, что по какой-то нелепой причине не умело маршировать. Дариус Ноллак же, Верховный адмирал Альраилльской эскадры, не только знал множество разных вещей и исходил оба отмеченных на карте моря вдоль и поперек, но и вполне благодушно относился к необходимости отдавать некоторую часть своего времени юному наследнику престола. Это он впервые взял Ино на корабль и посвятил в основы мореходства, он же научил ориентироваться по звездам и рассказал довольно много интересного о богах: Светлых, Темных и Переменных, о волшебных рострах-покровительницах и преданиях Закрайних островов.
Не обходил Ноллак и историю смертных, в том числе пиратов. По крайней мере, он часто пересказывал приключения великих капитанов прошлого – Зоргено Тилманского, Мальтарии Непобедимой, Пэ Трехногого. Правда, он неохотно переходил к пиратам современным – тем, которых отец вешал. Эту тему он быстро и ловко менял. Сейчас, повзрослев, Дуан окончательно понял: старый адмирал не слишком одобрял политику отца в этом вопросе, но, конечно же, как и все прочие, предпочитал об этом не заявлять.
Ноллак заключил Дуана в объятья, отстранил и начал с любопытством рассматривать.