И нравилось это Силе, и видел он, как крепка любовь.
Но была беда: хоть и срастались любящие существа, а дальше-то всякое могло грянуть. Могли они поссориться, и полюбить вдруг других, и заболеть, и умереть. И даже тогда не могли их тан разделиться. Случалось, сросшимися оставались те, кто более не любил друг друга, или же живой и мертвец. И понял Сила, что нужно бы людей пожалеть.
И исправил он волшебство, чтоб более люди не срастались, как бы ни любили друг друга. И взял Сила меч и пошел разбивать тех, кто уже сросся. И заходил он в каждый дом, и ударял сросшихся мечом, и распадались они на два человека, и бросались друг к другу. И льнули, и льнут до сих пор влюбленные, надеясь соединить тан. Но нет. Нет больше сросшихся созданий и не будет.
…А тогда ходил Сила по домам и все больше влюбленных рассекал оружием. И остался последний дом, и зашел туда Бог, и нашел двоих, что стали одним. Ударил их мечом раз. И второй. И вновь. Но сколько бы ни бил, не распадались эти двое. И пощадил он их, и дал им испить своей крови. И после последнего их сна повелел так, чтобы стали они божеством влюбленных и жаждущих. Так и появился Домкано. А поскольку дал ему Сила своей крови, Домкано – тоже его дитя. И, может быть, все влюбленные – дети Богов.
8. Красные лисы, синее небо
– Хорошо ли вы спали сегодня, принц?
– Вполне.
Это был первый легкий намек, который Дуан Тайрэ позволил себе, когда две белые лошади скакали по широкой лесной тропе.
В Сатарру, седьмой день Отливной сэлты, утро наконец выдалось столь же ясным, сколь и ночь. Проснувшись и увидев это, Дуан сразу начал созывать охоту. Наспех собрали провизию, выпустили собак. Оседлали лошадей для желающих участвовать и запрягли кареты для тех, кто предпочитал просто наблюдать и дышать воздухом. Пока целая рота слуг занималась всем этим, пажи, бегая с этажа на этаж и из флигеля во флигель, будили гостей.
– В Роджусский лес! В Роджусский лес! – Этот зов без устали повторял витой старинный рожок.
Дуану было любопытно, сколько приглашенных мужчин и женщин терпеливо примут раннюю побудку и вылезут на заре из теплых постелей ради такого вот увеселения. Его ожидания оправдались: лишь около полутора дюжин графов, кхарров и принцев и дюжины женщин. Примерно треть всего этого славного общества пожелала ехать в каретах и любоваться видами. Принц Арро, конечно же, предпочел участие более прямое, как и принцесса Розинда, скакавшая теперь верхом впереди: в обществе двух юных баронесс, пяти пажей и шестерки рыжих гончих.
– Не… продрогли ночью?
Принц Арро, услышав новый вопрос, недоуменно глянул на Дуана.
– Всё было вполне славно.
– Не разбудили ли вас кострища?
– Совсем нет. Я спал очень крепко.
Дуан одобрительно хмыкнул. Он-то знал, что все три последних ночи принц уходил из Альра-Гана за принцессой к кострам и танцевал с ней. Днем она всё так же делала вид, будто его не существует. Наблюдать за этими двоими, то и дело бросавшими друг на друга взгляды украдкой с разных концов бальной залы, было крайне занятно. Про себя Дуан уже обдумывал поводы, по которым мог бы пригласить принца в гости снова. И снова. И еще раз, пока…
– А что же, в этот Прилив правда развелось так много фексов, как говорят?
Дуан неохотно отвлекся от собственных мыслей. Плевать он хотел на фексов – красношерстых крылатых лис, которые, собственно, и составляли главный соблазн задумываемой охоты.
– Да, Лесная Стража доложила именно так. Поэтому я и дал разрешение немного пострелять, не хотелось бы, чтобы лисы начали прилетать в город или воровать птицу, а то и детей у селян. А вы встречали фексов когда-нибудь?
– Только здесь, когда отец привозил меня в гости. Его светлость, король Талл, тогда тоже устраивал охоту.
– Подстрелили хоть одного?
Арро ответил отрицательно:
– Увы, нет. Так или иначе, я вряд ли повез бы с собой подобный трофей. В Нире охоту не поощряют, если она праздная. У нас не убивают животных для увеселения – только чтобы не голодать и не мерзнуть. А это… я вряд ли смог бы себе позволить. Наш нынешний верховный жрец приравнивает такой досуг к прегрешению, и, может, он прав.
Дуан понимающе кивнул.
– Тогда берите только шкуры, другое выбросим. Их можно утопить, тогда сгниют.