– А вам не жаль?
Дан поджал губы.
– По стопам отца я не пойду.
Кажется, нирец понял, что сказал и где промахнулся. Извинение прозвучало с огромной поспешностью:
– Я… не сомневался. Просто уточнил.
Крылья фексов были белоснежными, напоминали лебединые и в Альра’Илле считались главным охотничьим трофеем. Дело в том, что, даже отсеченные от тела лисицы, они продолжали биться и хлопать, пока не сгнивали окончательно. Форма крыльев редко повторялась. Талл собирал их; целая комната – Крылатая Комната на первом этаже королевского Флигеля – была заполнена этими постепенно (но очень медленно) разлагающимися трофеями. Принимая гостей, Талл Воитель любил приводить их туда и расхаживать вдоль стен, показывая то одну, то другую пару.
«Жаль, у пиратов крыльев нет, я освободил бы еще пару помещений». Так прежний король частенько говорил после двух-трех кубков доброго вина. Маленький Ино боялся комнаты до дрожи. Взрослый Дуан, пожалуй, тоже.
Великолепные бронзовые борзые, мчавшие чуть в стороне, вдруг разом замерли. Потом собаки зарычали и, сорвавшись вновь с места, свернули на узкую тропку. Дуан успел уловить, как красный всполох мелькнул где-то в том направлении. За борзыми ринулись оставшиеся сзади всадники, а вот король направления не изменил.
– Вы уже в пятый раз уступаете право преследовать дичь, – заметил принц Арро.
– Разве не так должен поступать гостеприимный хозяин?
Нирец кивнул, но вид его остался задумчивым.
– В нашей стране в любом деле каждый борется за первенство. Не важно, гость это, хозяин или…
– Послушайте, – решился перебить Дуан. – А вам вообще-то по нраву ваш дом? Судя по вашим рассказам, традиции и уклад Нира довольно необычны.
Принц вздрогнул. Руки, до того державшие поводья расслабленно, вдруг сжались.
– Почему вы спрашиваете? Могу ли я посметь сказать, что… нет?
Дуан пристально взглянул ему в лицо.
– Можете, вас ведь никто не слышит и никто не выдаст.
Принц помолчал, глядя в сторону. Наконец слова вырвались – резко и в то же время глухо, они были исполнены злости и боли одновременно:
– Я не скучаю. Ни капли не скучаю по месту, где вырос, по нашим деревьям и снегу. Я благодарю Светлых за то, что я лишь младший сын. Молюсь о долгой счастливой жизни брата, который полная мне противоположность. Я вряд ли смог бы достаточно хорошо заботиться о жизни этой промерзшей, дикой земли. Я прожил бы в вашей до последнего сна, даже в хижине рыбака, этот труд мне более чем привычен. Но это глупое желание.
Принц уставился вперед, на бегущих борзых, выкативших розовые языки. Губы сжались в тонкую линию; о признании Арро явно жалел. И вряд ли этот венценосный мальчик догадывался, что Дуан его полностью понимает.
– Ко’эрр… – позвал Дуан. – Простите, если я задал вопрос слишком личный и прямой. Но мне нужно было это узнать, ведь мои планы на брак принцессы…
– Понимаю. – Принц сел в седле еще прямее. – Тот, кто за всю жизнь не полюбил свой родной дом, вряд ли полюбит и чужой. Но я не хотел вам врать, я…
– Тот, кому плохо в родном доме, просто должен найти другой, – негромко поправил Дуан. – Настоящий. Это не всегда одно и то же, что «родной». Во всяком случае, так думаю я. А еще я люблю честность.
Принц Арро неуверенно улыбнулся, но не успел ответить. В небе раздалось громкое хлопанье множества крыльев.
– Сожри меня Джервэ! – завопила Розинда впереди и натянула поводья.
Дуан готов был ее поддержать: никогда еще он не видел столько летящих огненно-алых лис на фоне ясного синего неба и густой зелени вековых деревьев. Лисы, возможно, спешили к морю, полакомиться чаячьими и черепашьими яйцами. Теперь, завидев всадников, любопытные животные замедлили свой полет. Обычно их не отстреливали, поэтому они ничуть не боялись.
Собаки зашлись азартным лаем. Кто-то из молодых графов, а может быть, чей-нибудь паж, выпалил в воздух, но не попал. Вспугнутые звуком, фексы стали разлетаться в стороны, а всадники на земле в свою очередь – скликать собак, готовить оружие, разъезжаться: кто по тропам, кто напролом. Многие уже облюбовали в роскошной стае свою дичь.
– Она моя! – Розинда, прежде чем пришпорить свою кобылу, ткнула пальчиком куда-то в воздух. – Эта! Златокрылая! Никому не трогать! Эй ты, стой!
Последнее вряд ли было обращением к лисе, скорее сестра осадила не в меру прыткого пажа или одну из своих товарок. Дуан усмехнулся, наблюдая, как Розинда, пару раз ударив коня маленьким кнутиком, удаляется. Наконец она скрылась.