Первым взлетел на воздух Верховный Дворец: цветные луковки куполов подпрыгнули, отделяясь от опор, и разлетелись на мозаичные кусочки. Солдаты, все как один, стали озираться; на лицах отражался священный ужас, а голубые башни уже переламывались пополам и рушились одна за другой.
– Богиня!
– Она гневается!
– Горе нам!
Несколько мужчин попадали на колени и уткнулись лбами в мостовую, другие заметались. С мачты наконец скинули конец толстого пенькового каната, и, ухмыльнувшись, Дуан схватил его, оттолкнулся ногами и проворно покинул надоевшее вооруженное общество. Когда он вспрыгнул на поперечную опору и перевел дух, Дарина хлопнула его по плечу.
– Я говорила, что у нас на тебя нюх, дурень?
Дуан усмехнулся и, чуть разбежавшись вместе с канатом, полетел вперед за следующим, в то время как Черный Боцман просто по-кошачьи перескакивала с борта на борт. За спинами крепли вопли, взлетали на воздух склады и корабли – один за другим, начиная с дальнего конца порта. Взрывались, стреляя крошкой, плиты набережной. Взрывались шашки, заложенные под водой, кипятя ее и швыряя фонтами вверх. И наконец стали взрываться опоры, державшие сам порт. Это Дуан наблюдал уже издалека, с береговых скал.
Дарина приземлилась рядом и отряхнулась.
– Отличная работа. Как там черепаха?
Нуц слегка усмехнулась.
– Чуть не сожрала Плинга. Но в целом все хорошо.
Не обернувшись на последний, самый громкий, взрыв, оба неторопливо зашагали по дикому пляжу – к заливу, где прятался корабль. Постепенно к ним присоединялись, вырастая, как из-под земли, другие пираты. Корабел-мастер Диран, подрывница Гиберта, Валдоны – матросы-тройняшки… Перемазанные копотью и довольные, они окружали капитана и боцмана пестрой толпой. Дуан старался тоже улыбаться. Неожиданно Дарина взяла его за запястье и тихо спросила:
– Как думаешь… ему бы понравилось?
Дуан внимательно посмотрел на нее и с усилием разомкнул губы:
– Он сказал бы, что можно было всё сделать быстрее.
Руки пиратов, хлопавших по плечам, казались отчего-то тяжелыми. А Дарина… она уже несколько Приливов существовала по тем же правилам, что он сам, – выживала, а не жила без того, кого так полюбила. И это еще больше их сближало.
Вечер пришел быстро, быстро кончился дождь, и еще быстрее небо заполнилось звездами. В Альра-Гане зашумел и окончился прощальный бал. Дуан постарался сделать музыку особенно оживленной, ужин – особенно обильным, а напитки – особенно крепкими. Ему хотелось, чтобы гости устали как можно быстрее, и он этого добился.
На прощание его благодарили, рассыпаясь в поклонах и похвалах. Он отвечал тем же, обещая новые приглашения и большие совместные планы. Ему было чем гордиться: несмотря на незабываемо наглое, переходящее все границы поведение принцессы Розинды, большинство гостей покидали Ганнас с очень хорошими впечатлениями о молодом короле. Правда, с главной целью празднеств все оставалось не совсем ясно, но и это могло разрешиться. Прямо сегодня.
Настала ночь. Кортеж верховых и одинокая карета покинули замок Альра-Ган. Выбрав место на примыкающем к скалам участке отмели, спустились. Слуги стали разводить огонь, знать – располагаться, оживленно беседуя, вслушиваясь в голоса – человечьи и птичьи, звучавшие со всех сторон. Простолюдины не возражали против такого соседства. В сэлту Большого Отлива вообще не дозволено было быть недружелюбными.
Дуан, пообещав присоединиться к гостям позже, пошел вдоль набережной, тихой и пустой. Розжига на ней осталось совсем немного, только на завтрашнюю ночь. Сегодняшние костры в большинстве своем уже пылали, их яркие языки дразнили издалека. Молодые и старые, богатые и бедные прыгали через них, танцевали, пели или просто что-то поджаривали на огне и разговаривали, сидя вплотную друг к другу.
В этих фигурах, замерших плечом к плечу, в этих семьях, компаниях и влюбленных заметно было мягкое, незримое присутствие бога Пала. Неизменно он напоминал смертным о том, что Большой Отлив – не только для безудержного веселья. Это лучшее время, чтобы вспомнить о детях и родителях. Лучшее время для обретения новых друзей и сближения с прежними. Друзья ведь могут уходить, как уходит мудрое старое море… но настоящие неизменно возвращаются рано или поздно.
У одного из простолюдинских костров Дуан увидел их – принца и принцессу. Они танцевали вдвоем, два силуэта возле огня, под рваную музыку барабанов, раковин и бубенцов. Прочая молодежь сидела, замыкая их в круг. Дуан спустился на отмель и приблизился, чтобы послушать, но не различил почти ничего – только едва уловимый стук гальки сквозь музыку и обрывки фраз.