Только десант морской пехоты, которому пришлось спасаться среди скал и кустарников над заливом. Им почти нечего было бояться.
Олдэй прошипел: «Вот мыс, капитан! Отлично, по правому борту!»
Болито кивнул. Он видел смутное ожерелье белых брызг у подножия скал, более тёмные тени там, где земля поднималась к скалистому обрыву. Скоро.
Он попытался представить себе свою маленькую флотилию. Его баржа и куттер Бикфорда первыми войдут в бухту. Затем, с регулярными интервалами, последуют ещё четыре шлюпки. Одна из них, под командованием лейтенанта Соула, содержала большой мешочек с порохом и, будучи положенной между встревоженными гребцами, напоминала гигантский труп, везённый для погребения. Зашитая в смазанную кожу, с самодельным фитилем, бережно изготовленным Фиттоком, канониром « Эвриала », шлюпка должна была оказаться на месте всего за несколько минут до того, как мортиры Инча начнут стрелять.
Болито пожалел, что рядом нет Кеверна. Но тот был более полезен при управлении кораблём во время его отсутствия. Мехьюкс был слишком ценным артиллерийским офицером, а Вейгалл слишком глух для ночных действий, так что для атаки на шлюпках оставались только младшие лейтенанты. Он нахмурился. Что с ним? Лейтенант, любой лейтенант, должен быть способным, если достоин своего звания. Он улыбнулся, несмотря на натянутые нервы, благодарный, что темнота скрывает его лицо. Он начал рассуждать, как Бротон, а это никуда не годится.
Он подумал и о лейтенанте Люси, молодом офицере, который так перепугался перед первой атакой на форт. Он был где-то на корме, на другом катере, ожидая возможности повести своих людей к пролому в стене, лишь смутно представляя, что его ждёт.
А Калверт, подумал он, как тот справляется там, на склоне холма. Когда Болито объяснил, как он хочет, чтобы морские пехотинцы под командованием Жиффара сыграли свою роль в финальном наступлении через дамбу, Бротон резко ответил: «Калверт может передать…
Инструкции капитану Жиффарду». Он безжалостно посмотрел на флаг-лейтенанта. «Сделай ему добро!»
Бедный Кэлверт был в ужасе. Под защитой мичмана и трёх вооружённых матросов его высадили на берег в сумерках, где ему предстоял опасный и мучительный переход через холмы, чтобы доставить приказ морским пехотинцам, которые к этому времени должны были быть готовы и ждать своего часа. Жиффар, должно быть, благодарен, подумал Болито. После того, как они весь день потели и задыхались под палящим солнцем, имея в запасе лишь пайки и фляги с водой, они не были настроены на полумеры.
Румпель скрипнул, и он почувствовал, как корпус медленно поднимается над быстрой рябью воды. Они уже огибали мыс, и залив открывался за головами баржников чёрной, как смоль, завесой.
Он затаил дыхание. И вот она. Крепость, похожая на бледную скалу, неосвещенная, если не считать одинокого окна высоко в ближайшей стене, и странно угрожающе контрастирующая с тьмой.
«Очень тихо, ребята!» Он встал и посмотрел поверх гребцов, отчетливо ощущая шум лодки и воды, тяжелое дыхание и биение собственного сердца.
Течение несло их влево от форта, и он был благодарен, что хотя бы один расчёт оказался верным. Он увидел ещё один крошечный лучик света далеко за крепостью и предположил, что это фонарь стоящего на якоре брига. Если повезёт, к рассвету у Бротона появится небольшое пополнение к его эскадре.
Он опустился на одно колено и очень осторожно приоткрыл заслонку фонаря всего на долю дюйма, но в те краткие секунды, пока свет падал на его часы, он показался ему мощным маяком.
Он снова встал. Несмотря на глубокую зыбь за пределами залива, на то, сколько усилий пришлось потратить матросам, работая своими огромными веслами, и на все остальные досадные задержки, они прибывали в назначенный момент.
Крепость теперь была гораздо ближе, не дальше, чем на кабельт. Ему показалось, что он видит более тёмную тень под северо-западным углом, где находился морской вход, защищённый, как говорили,
Ржавая, но массивная решётка. Именно там Фитток вскоре заложит взрывной заряд и проложит путь для атаки.
Он стиснул зубы, когда где-то за кормой раздался металлический щелчок, исходящий от одной из шлюпок. Должно быть, неосторожный моряк задел ногой свой абордажный меч. Но ничего не произошло, и с этих высоких, неприступных стен не донеслось ни одного крика тревоги.
«И к лучшему», — мрачно подумал он. Корабли Броутона уже давно отошли от берега, и без хорошего ветра, способного наполнить паруса, они не смогут отправить помощь.
Что-то белое мелькнуло в темноте, и на мгновение ему показалось, что это лопасть весла рассекает воду. Но это была рыба, подпрыгнувшая и с плюхом упавшая в нескольких метрах от лодки.