Внизу, там, где баржа пришвартовалась у причала, Болито услышал еще больше криков и громких приказов, когда лодки одна за другой устремлялись через проломленный вход, а их команды высыпали в дым еще до того, как суда успели пришвартоваться.
Он почувствовал прохладу на лице, когда, вместе с Оллдеем, оказался на просторной площадке главной батареи. Он видел меньшую центральную башню, правильные очертания тяжёлых орудий и мелькающие фигуры, которые, казалось, появлялись и исчезали одновременно со всех сторон.
Испанские солдаты наконец поняли, что оглушительный взрыв, так резко вырвавший их из сна, был вызван не мортирой. Теперь, спеша из центральной башни, они уже стреляли и перезаряжали орудия на бегу; некоторые ядра бессильно свистели в ночи, другие сбивали бегущего моряка или вызывали крик боли в глубоких тенях у крепостных валов.
Он погрозил мечом Бикфорду, когда тот вместе со своим отрядом поднимался по ступенькам и чуть не упал на два сцепленных трупа.
«На башню! Быстрее всех!»
Бикфорд не ответил, но отчаянно побежал через открытое пространство.
пространство, его рот был подобен черной дыре на лице, когда он кричал своим людям, чтобы они следовали за ним.
Болито остановился и посмотрел в сторону ступеней. Где Люси? Он должен был уже быть здесь, чтобы помочь атаковать и захватить глубокий двор на противоположной стороне нижней крепости. Выстрелы трещали и сверкали во внутренней стене, и он слышал лязг стали о сталь, перемежаемый короткими отчаянными криками и проклятиями.
Олдэй крикнул: «Катер следовал за ними, капитан!» Он указал абордажной саблей на глубокую амбразуру. «Парни мистера Люси приближаются к ним!»
Некоторые из людей Люси уже бежали вверх по ступенькам, в то время как другие все еще сцепились в ближнем бою с командой сторожевого катера по ту сторону причала, скрываясь из виду за стеной.
Кто-то хрипло вскрикнул, и Болито увидел еще одну низкую фигуру, пробирающуюся через пролом, и услышал, как Аллдей горячо воскликнул: «Это то, что нужно, и ни минуты не раньше!»
Дополнительный вес нападавших оказался достаточным для сторожевого катера, и, оказавшись между двумя направлениями атаки, они начали бросать оружие, а их голоса почти потонули в ликующих криках моряков.
Но эта единственная задержка, вызванная неожиданным появлением сторожевого катера, стоила Болито драгоценных минут, необходимых, чтобы добраться до другой лестницы, ведущей во двор. Он махнул рукой своим людям, но уже увидел сомкнутые ряды мушкетных выстрелов, услышал глухой стук пули, врезающейся в мышцы и кости, и крики по обе стороны от себя.
Моряки замешкались, некоторые из них замерли на ступеньках, хотя их подталкивали вперед те, кто стоял за ними на лодках.
Болито прохрипел: «Давай, Оллдей! Сейчас или никогда!»
Аллдей взмахнул саблей и заорал: «Вперёд, ребята! Откроем дверь чёртовым быкам!»
Они снова бросились вперёд. Рядом с Болито мужчина с криком упал на землю, пронзив шею шомполом мушкета.
Солдат, должно быть, был настолько сбит с толку стремительностью атаки, что не смог убрать оружие после перезарядки.
Внезапно со всех сторон на него набросились фигуры. В следующее мгновение их клинки сцепились. Пока люди шатались и брыкались в темноте или падали на кровь товарищей, Болито увидел, как испанский офицер зарубил кричащего матроса и бросился к нему. Болито выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил. В яркой вспышке он увидел, как верхушка черепа офицера оторвалась, забрызгав стену позади него кровавыми осколками.
Люси пробежал мимо него, громко рыдая и стиснув челюсти, когда дикая толпа моряков понесла его вперед.
Аллдей крикнул: «Вот и ступеньки!» Он замахнулся абордажной саблей на человека, стоявшего на коленях у стены. Тот, возможно, перезаряжал мушкет или опирался на него как на костыль, будучи раненым. Он упал замертво, даже не издав ни звука.
В нижнем дворе горел фонарь, и, сбегая или падая по крутым ступеням, Болито видел, как другая группа солдат уже выстраивалась в шеренгу, чтобы дать им отпор. Некоторые из них были лишь частично одеты, другие были покрыты пылью и щебнем от миномётного обстрела, словно рабочие на мельнице.
Офицер выронил саблю, и раздался громкий залп из колеблющихся мушкетов. Несколько моряков упали убитыми или ранеными, но противник плохо целился, и у них не было времени на новую попытку.
Снова рукопашная схватка, кровь брызнула как победителя, так и побежденного, и не было ни мыслей, ни надежд, кроме как убивать и выживать.