Краем глаза Болито заметил мичмана Данстана, командовавшего шлюпкой, который вёл свою группу по изгибу стены к массивным двойным воротам. Солдат метнулся к нему и направил пистолет в упор. Но выстрел оказался осечкой, и прежде чем незадачливый испанец успел отступить,
его зарубил на земле крепкий помощник стрелка, а затем он получил еще несколько ударов от других кричащих моряков, пробегавших мимо.
Олдэй пробормотал между вдохами: «Смотрите, капитан! Мистер Бикфорд захватил внутреннюю башню!» Его зубы побелели, когда он указал вверх, и Болито увидел, как кто-то размахивает фонарем из стороны в сторону с верхнего вала, где всего несколько часов назад в насмешку над ними появился испанский флаг.
В этот момент ворота распахнулись, и когда Болито пробежал по неровному двору, он с внезапным потрясением осознал, что за ними ничего нет.
Олдэй воскликнул: «Господи, где же эти чертовы волы?»
Из других ворот у подножия внутренней стены выбежали ещё несколько солдат, и по команде они открыли огонь по фронту своих разрозненных товарищей. Затем, примкнув штыки, они двинулись вперёд навстречу захватчикам.
Болито поднял меч в воздух. «Стой, ребята!» Его голос заставил людей повернуть голову, чтобы встретить новую угрозу, и он сам удивился, насколько твердым он звучал. Однако его разум метался, и он боролся с осознанием того, что морская пехота Жиффара ещё не прибыла, что его ограниченный отряд моряков уже разделился надвое. Бикфорд удерживал внутреннюю башню, но, поскольку нижний гарнизон и двор не были захвачены, он был скорее пленником, чем победителем.
Рыча и вопя, словно разъярённые демоны, ряды тёмных фигур сошлись в единое целое. Матросы с абордажными пиками смогли на равных встретить штыки, но те, кто был вооружён только абордажными саблями, уже умирали, их окровавленные тела удерживались в пылу боя.
Болито полоснул лезвием по шее солдата, увидел, как его лицо превратилось в гротескную маску агонии, прежде чем его пронесли мимо в качающейся, бьющейся массе людей. Другой пытался достать его штыком через плечо товарища, но исчез, когда пика нашла свою цель.
Но линия прорывалась. Даже когда он пробирался к
На другом конце колеблющегося ряда моряков он услышал ужасный крик и увидел, как лейтенант Люси перевернулся на живот, а высокий солдат стоял верхом на нём с поднятым мушкетом. В ярком свете фонаря Болито увидел, как кровь блестит на штыке, прежде чем тот снова опустился со всей силой рук солдата. Ещё один крик, и, хотя солдат уперся ногой в позвоночник лейтенанта, он не смог вырвать штык.
А Люси был все еще жив, его крики напоминали крики женщины в агонии.
Эллдей выдохнул: «Во имя Бога!» И вот он уже пересёк узкую полоску булыжной мостовой, его абордажная сабля описала крутую дугу, прежде чем солдат успел сообразить, что происходит. Тяжёлое лезвие ударило его по губам, и Болито услышал булькающий крик мужчины даже сквозь звук сабли, вгрызающейся в плоть и кости.
Но всё было бесполезно. Болито смахнул рукавом глаза и отбил удар солдатского меча, развернул его и вогнал клинок ему под мышку. Рука с мечом была так тяжела, что он едва мог её поднять, и с болезненным отчаянием он увидел за воротами двух моряков с косичками, махавших руками в знак капитуляции.
В эти краткие секунды он увидел всё, что привело их сюда. Его собственная гордость или лишь тщеславие? Все люди, полагавшиеся на него, были мертвы или умирали. В лучшем случае они закончат свою жизнь в нищете на испанских галерах или в какой-нибудь гниющей тюрьме.
Солдаты остановились, а затем отступили, услышав новый крик. Оставив трупы и корчащихся раненых в центре двора, они отступили и построились в первоначальные ряды, только на этот раз их подкрепили испанцы из нижней крепости.
Болито опустил меч и посмотрел на оставшихся людей. Задыхаясь, цепляясь друг за друга, чтобы удержаться на ногах, они стояли с опущенными глазами, наблюдая за собственной казнью.
И так оно и было бы, если бы он не сдался немедленно.
Словно из другого мира он услышал резкий голос, прокричавший: «Первый ряд, на колени!» И на мгновение ему показалось, что испанский офицер отдает команды по-английски, чтобы усилить его страдания.
Голос продолжал: «Целься!» Приказ открыть огонь потонул в грохоте мушкетов, и Болито мог лишь смотреть, как ряды испанских солдат в беспорядке зашатались под смертоносным залпом.
Конечно, это был голос Жиффара. Он слышал его бесчисленное количество раз на квартердеке во время учений и торжественных мероприятий. Жиффар – пухлый, напыщенный и помпезный. Человек, который обожал хвастаться своими морскими пехотинцами. Как он и делал сейчас.