Она сказала: «Вы несколько раз звали Чейни. Ваша жена?»
Он посмотрел на неё. «Она мертва».
«Знаю. Один из ваших офицеров рассказал мне». Она вытерла ему губы чистой тряпкой и добавила: «Вы много говорили, хотя многого я не поняла. Иногда вы говорили о доме и каких-то портретах на стене». Она серьёзно посмотрела на него. «Но мы не будем сейчас говорить об этом. Вы очень слабы и должны отдохнуть».
Болито с трудом пошевелил рукой. «Нет. Я не хочу быть
ушел». Почти в отчаянии он добавил: «Расскажи мне о себе!»
Она откинулась назад и улыбнулась, словно вспоминая какое-то давнее событие. «Мой дом — Лондон. Ты много о нём знаешь?»
Он слегка покачал головой. «Я там был».
К моему удивлению, она подняла подбородок и рассмеялась. Это был гортанный, непринуждённый смех, словно он сказал что-то смешное.
«Вижу по вашему лицу, что вам не нравится Лондон, мой дорогой капитан. Но подозреваю, что ваш Лондон отличался от моего. Где дамы танцевали кадриль и прятали румянец в букетах, а молодые кавалеры принимали изящные позы, чтобы привлечь их внимание». Она вскинула голову, так что волосы свободно упали ей на шею. «Это образ жизни, которому я пыталась научиться. Но теперь кажется, что мои усилия были напрасны». На мгновение её взгляд стал задумчивым, а затем она коротко сказала: «Жизнь бывает жестокой».
Она встала и поставила чашу на стол, и Болито увидел, что на ней другое платье – из жёлтого шёлка, с глубоким вырезом и искусной вышивкой на талии. Она увидела его взгляд и сказала: «Мне его подарила одна из испанских дам».
Он спросил: «Вы познакомились со своим мужем в Лондоне?» Он не хотел тревожить ее воспоминания, но ему нужно было это узнать.
«Первый». Она заметила его озадаченное выражение лица и снова рассмеялась. «О да, я похоронила двух мужей, если можно так выразиться». Она быстро подошла к кровати и положила руку ему на плечо. «Не смотри так обеспокоенно. Это история. Первый был действительно лихим человеком. Вместе мы собирались зажечь мир. Он был солдатом удачи, наёмником, если хотите. После свадьбы он взял меня в Испанию сражаться с Лягушками. Но все его битвы происходили в тавернах, из-за какой-нибудь женщины. Однажды он, должно быть, встретил равного себе, потому что его нашли мёртвым в канаве за пределами Севильи. Там я и встретила Луиса. Он был вдвое старше меня, но, похоже, нуждался во мне». Она вздохнула. «Он был вдовцом, и у него не было ничего, кроме работы». Уже тише она сказала: «Мне кажется, он был счастлив».
«В этом я уверен».
«Спасибо, капитан». Она отвернулась. «Вам не нужно было этого говорить».
Дверь снова скрипнула, но на этот раз это была Гиллмор. Он вежливо кивнул ей, прежде чем подойти к кровати.
«Я искренне рад, что вы поправляетесь, сэр».
Болито увидел напряжение на его лице и догадался, что капитан «Кокетты » и так слишком переживал из-за собственной некомпетентности.
Гиллмор поспешил продолжить: «Впередсмотрящие только что заметили возвращение эскадры, сэр». Он медленно выдохнул. «Наконец-то».
«Что ты скрываешь?» Болито внезапно ощутил тревогу. «Что-то не так».
« Эвриал» взят на буксир, сэр. Похоже, он потерял бушприт и брам-стеньгу. Я отправил мистера Бикфорда на катере встретить адмирала».
«Я должен встать!» — Болито попытался освободиться от простыни. «Ради Бога, отведите меня на мой корабль!»
Гиллмор отошла в сторону и позволила женщине прижать Болито к кровати. «Простите, сэр, но мы решили этого не делать».
Болито стиснул зубы от боли. « Мы решили?»
Гиллмор сглотнул, но остался стоять на своём. «Командор Инч и я, сэр. Нет смысла позволять вам умирать теперь, когда худшее уже позади».
«С каких это пор вы отдаете мне приказы, капитан Гиллмор?»
Разочарование и беспомощность, осознание того, что он думал больше о собственных страданиях, чем о своем долге перед эскадрильей, наполнили его беспричинным гневом.
Она прервала Гиллмора, прежде чем он успел ответить: «Ну, это же ребячество! Не волнуйся, а то я позову к тебе мистера Ангуса!»
Гиллмор сказал: «Прошу прощения, сэр. Но, думаю, вы нам очень скоро понадобитесь, и в добром здравии».
Болито закрыл глаза. «Нет. Это я должен извиниться. Перед вами обоими». Затем он спросил: « Рестлесс в эскадрилье?»
Гиллмор помедлил. «Нет, сэр. Но, возможно, она слишком далеко в море, чтобы её могли заметить люди Жиффарда».
"Возможно."
Болито снова почувствовал, что его клонит в сон, пульсация в плече усилилась. Было трудно сосредоточиться на словах Гиллмора, ещё труднее было упорядочить свои мысли.