«Казалось целесообразным устранить одну угрозу, прежде чем браться за другую, сэр».
«Возможно», – осторожно ответил он. «Но к этому времени франко-испанский альянс уже знает, что эскадра, покинувшая Гибралтар, находится здесь, у их крыльца. Срочность выполнения их плана станет ещё более очевидной». Он кивнул, словно подтверждая свои мысли. «Я не жду их. Я предлагаю направить эскадру к Картахене. Ведь если хотя бы половина сообщений верна, именно там противник сосредоточил свои транспорты и военные корабли. Что может быть вероятнее? Новая попытка укрепить отношения между двумя странами после поражения при Сент-Винсенте».
Болито кивнул. Было очевидно, что адмирал много думал об этом в последние пару дней. Что ж, он имел на это право. Ведь вернуться в Гибралтар и сообщить, что Джафу оказался бесполезен, а Драффен убит одним из своих офицеров, означало бы навлечь на себя неминуемое возмездие. Бротон уже навлек на себя недовольство Адмиралтейства своим участием в мятеже в Спитхеде и потерей «Ауриги» , и ему больше, чем кому-либо, требовалась хоть какая-то заслуга, которую захват « Наварры» и небольшого брига едва ли можно было назвать заслугой.
Он ответил: «Вполне вероятно, сэр. Вполне возможно, что мы встретимся с противником в открытой воде».
«Вот об этом я и молюсь». Бротон подошёл к окну, выказывая признаки волнения. «Если мы сможем с ними справиться, мы покажем им, что мы не просто марионетка в чьих-то руках. И что другие последуют за нами, став ещё сильнее».
«А если мы ничего не обнаружим в Картахене, сэр, что тогда?»
Бротон повернулся и спокойно посмотрел на него. « Тогда, Болито, я пропал». Он, казалось, понял, что проявил слишком большую самоуверенность, и резко добавил: «Мы снимемся завтра утром. Командир Инч вернётся в Гибралтар с бригом и «Наваррой». Он также перевезёт весь гарнизон и других, э-э, людей, которых мы собрали. Не сомневаюсь, что губернатор будет рад обменять их на британских военнопленных».
«Я приказал заложить заряды в погреб крепости, сэр».
«Хорошо. Мы их уволим, когда уйдём», — вздохнул он. «Да будет так».
Когда он собирался уходить, Болито быстро спросил: «Надеюсь, вы могли бы рекомендовать мистера Кеверна на должность командира брига, сэр?»
Вместо этого адмирал перевёл взгляд на женщину. «Боюсь, что нет. У вас уже не хватает людей, а нам понадобится каждый опытный офицер. Я передам Фюрно, чтобы он предоставил призового офицера».
Он кивнул Ангусу, когда тот вошел, вытирая руки.
Хирург сказал: «Он был мертв, сэр».
Адмирал равнодушно ответил: «Как я и ожидал. Итак, мистер Ангус, капитан Болито пробудет здесь до получаса перед завтрашним отплытием. Приготовьте всё необходимое. Затем пошлите кого-нибудь за Кэлвертом и скажите ему, что я хочу, чтобы для эскадры немедленно были составлены приказы». Он вдруг улыбнулся, отчего выглядел на несколько лет моложе.
«Знаешь, Болито, мне однажды захотелось сразиться на рапирах с Калвертом, просто чтобы преподать ему урок! Если бы я это сделал, ты бы сейчас здесь командовал, и твоя голова, а не моя, была бы на плахе!» Похоже, это его позабавило, потому что он всё ещё улыбался, выходя из комнаты.
Болито откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чувствуя, как энергия и напряжение покидают его, оставляя его совершенно опустошенным.
Про себя он сказал: «Еще одна ночь».
Она коснулась его волос рукой, её голос был хриплым. «Да. Ещё одна ночь». Она помедлила. «Вместе».
17. Воссоединение
Лейтенант Чарльз Кеверн стоял у палубного ограждения, скрестив руки на груди, наблюдая за бурлящей деятельностью вокруг и над собой. « Эвриал» не вернулся в залив, а вместо этого встал на якорь со своими спутниками у остроконечного мыса. Теперь, в бледном утреннем свете, даже голые холмы и горизонт казались менее враждебными, а крепость – тихой и безобидной.
Он взял у вахтенного мичмана подзорную трубу и направил её на «Танаис» , который натягивал якорный канат на свежем ветру, а его реи и палубы также кишели матросами. Он видел шрамы на корме, оставленные массивным корпусом «Эвриала », и был благодарен судьбе за то, что успел закончить ремонт рангоута и такелажа до возвращения капитана.
Как и остальные офицеры и матросы, наблюдавшие за появлением Болито через входной иллюминатор, он наблюдал за ним с облегчением и тревогой. Улыбка была искренней, и не было никаких сомнений в том, что он рад вернуться на борт своего судна. Но рука, зажатая на перевязи, и боль, скривившаяся в уголках рта, когда его протаскивали через иллюминатор, заставили Кеверна задуматься, достаточно ли ещё здоров Болито для своей работы.