Корабль был полон слухов после их неудачного возвращения после безуспешной погони и столкновения с Танаисом. Характер Бротона был под стать случаю, и поэтому
Он также надеялся, что Болито сможет консультировать своего начальника, а также контролировать кипучие дела на своем корабле.
Кеверн обдумывал проделанную им работу. Задача заменить часть убитых и раненых во время нападений на Джафу, пересадка морских пехотинцев на корабль и все дела, связанные с подготовкой к новому плаванию. Но ему предстояло поговорить с Болито об офицерах. После гибели Люси и Лелеан и полного отсутствия сил у Болито, они оказались в крайне невыгодном положении, когда были так нужны.
Лейтенант Мейо прошел по трапу левого борта на корму и коснулся своей шляпы.
«Якорь не в строю, сэр!» Он казался достаточно бодрым. «Я не буду плакать, если придётся навсегда покинуть эту нору!»
Партридж сказал: «Над крепостью спускается флаг, сэр».
Кеверн снова поднял подзорную трубу. «Вижу». Он смотрел, как знамя исчезает за валом, и размышлял о том, каково это – быть последним, кто уйдёт после того, как зажгут фитили.
Он подозвал мичмана: «Моё почтение капитану, мистеру Сэндо. Сообщите ему, что якорь в дрейфе, а ветер изменил направление на юго-западный».
Партридж смотрел, как он убегает. «Вот это удача. Сэкономим весь этот чёртов пот, который нужно было тратить на расчистку мыса».
Кеверн напрягся, когда рыжевато-коричневые паруса скользнули от крепости. Это был бриг «Бирюза», и в ясном утреннем свете он выглядел бодрым и прекрасным. Ещё один шанс упущен. Она могла бы быть его. На мгновение он подумал, не решил ли Болито оставить его первым лейтенантом только из-за его собственной инвалидности. Он так же быстро отогнал эту мысль. Ни Бикфорду, который был с капитаном, ни даже Соулу, которого он люто не любил, не предлагали командование. Так что, очевидно, именно рука Бротона написала приказ, чтобы простой лейтенант с « Вэлорус» взлетел, словно падающая звезда, к первой настоящей ступени повышения.
Он затопал ногами от внезапного раздражения. Какая же всё это было напрасная трата времени! И, без сомнения, когда они доберутся до вражеского берега, то найдут для адмирала новые поводы для жалоб.
« Наварра чиста, сэр!»
Кеверн наблюдал, как призовой корабль поднимает марсели, уверенно лавируя под стенами крепости. Как и весь небольшой конвой, направлявшийся в Гибралтар, он был битком набит людьми, пленными и гражданскими. Переход будет непростым, мрачно решил он.
Рядом с ним кто-то шагнул, и Болито сказал: «Похоже, ветер хороший». Он испытующе оглядел верхнюю палубу. «Подайте сигнал эскадре. Поднимитесь на якорь. Затем, пожалуйста, дайте кораблю ход. Мы возьмём курс на северо-запад, следуя указаниям сэра Люциуса».
Кеверн крикнул: «Встать у кабестана!»
Мичман что-то записывал на своей доске, а сигнальная команда, уже поднявшая требуемые флаги, наблюдала за ним.
Мичман Тотхилл сказал: « Гекла сейчас зачищает крепость, сэр!»
Болито взял телескоп и направил его на маленькое бомбардировочное судно. Если бы не катер, который в последний момент забрал подрывную группу, Гекла последней покинула залив. Оставив ему на память о страданиях и смерти, о завоевании и капитуляции. Возможно, когда-нибудь кто-то другой попытается снова занять это место, отремонтировать крепость и вновь установить орудия рабства и угнетения. Но, возможно, к тому времени мир раз и навсегда отвернётся от подобных методов, подумал он.
«Геклы » наполнились ветром, когда она вошла в первые прибрежные ложбины. Держать подзорную трубу одной рукой было нелегко, и он с тревогой обнаружил, что уже задыхается от усталости. Но ещё мгновение. Он медленно провёл подзорной трубой по баку «Геклы », где матросы в своих
Клетчатые рубашки в беспорядке бежали, завершая новый галс, и тут Инч увидел, как он цепляется за низкий поручень, его худое тело прислонилось к крутому склону, и он размахивал шляпой в воздухе. Нетрудно было вспомнить его на открытой палубе под яростным обстрелом карронады, или его потрясение и горе, когда он пал от руки неизвестного стрелка. Теперь, со своей разношёрстной флотилией и болтливыми пассажирами, он делал новый поворот в своей жизни, и можно было надеяться, что он доберётся до Гибралтара, не встретив врага.