Он напрягся, увидев, как другая фигура осторожно движется по палубе к Инчу. Хотя « Гекла» была уже в добрых полумиле от него, он видел, как её волосы развеваются на ветру, а жёлтое платье ярко сверкает в ярком свете. Она тоже махала ему, её зубы белели на загорелом лице, и ему показалось, что он снова слышит её голос, как слышал его ночью, когда всё вокруг было тихим и безмолвным.
«Возьмите стакан, мистер Тотхилл».
Затем, скованно расставив ноги, он медленно покачал шляпой взад-вперед. Некоторые смотрели на него с удивлением, но у лестницы Эллдэй увидел лицо Болито и благодарно улыбнулся.
Это было на волосок от гибели. И если бы не она… он невольно вздрогнул и обернулся, наблюдая, как Калверт угрюмо прошёл по трапу и прислонился к сеткам. Казалось, он был ещё более погружен в себя, чем когда-либо, и почти не разговаривал даже с другими офицерами. Какая жалость, подумал Олдей, ведь флаг-лейтенант не подозревал, с каким восхищением его обсуждают на переполненных кают-компаниях после возвращения. Олдей покачал головой. Несомненно, у Калверта был богатый отец, который спас бы его, но, возможно, ему уже было всё равно. Глядя вниз, на бурлящую воду рядом, он не замечал ничего на своём лице.
«А, Кэлверт!» Все обернулись, когда Бротон быстрым шагом вышел с кормы. Он повысил голос. «Идите сюда!»
Кэлверт прошёл на корму и, насторожившись, коснулся шляпы. «Сэр?»
«Мне нужно многое сделать сегодня». Бротон лениво наблюдал, как «Гекла» вонзает свои тупые носы в ленивую качку.
Затем он посмотрел на Болито и скривил губы в подобии улыбки. «Так что, может быть, вы пообедаете со мной после того, как мы закончим писать, а?»
Эллдэй увидел, как у Кэлверта отвисла челюсть, и почувствовал себя ещё более изумлённым. Даже Бротон, похоже, изменился в отношении к нему.
Болито обернулся, услышав голос адмирала. «Прошу прощения, сэр. Я вас не заметил».
Бротон кивнул. «Ага».
«Эскадрилья подтвердила, сэр!» Тотхилл не обратил внимания на короткий обмен репликами. «На спаде!»
Болито обернулся и крикнул: «Продолжайте, мистер Кеверн!»
Когда сигнал флагмана с реев стих, палуба ожила от суматохи, вызванной установкой парусов. Болито вцепился в леер и посмотрел вверх, как марсовые толпой хлынули вдоль реев, и с грохотом парусов отпущенные паруса взметнулись навстречу ветру.
«Якорь поднят, сэр!» — Мехью казался совсем маленьким на фоне противоположного мыса, когда он махал рукой в воздухе.
С глубоким толчком « Эвриал» тяжело проплыл над своим отражением, его нижние орудийные порты были затоплены, когда его моряки навалились на брасы, а штурвал был сильно повернут; судно тяжело, но с достойным послушанием шло под контролем ветра и руля.
Кеверн кричал в свою трубу: «Ли, приготовься! Заставьте этих отстающих работать, мистер Теббатт! Сегодня у Вэлороуса преимущество !»
Болито перегнулся через толстый поручень и смотрел на якорь, с массивных лап которого струились желтые водоросли, пока обезумевшие моряки Мехью тащили его домой.
Он перевел взгляд на противоположный борт и увидел, что «Кокетка» и «Неспокойный» уже расправили свои брамсели и пробирались сквозь фонтаны брызг, быстро удаляясь от более тяжелых кораблей.
Партридж крикнул: «Норд-вест на север, сэр!» Он вытер слезящиеся глаза, глядя на натянутые реи и на крепчающее дрожание главного марселя, который гнал корабль на крен. «Полностью и до свидания, сэр!»
Бротон схватил стакан и раздраженно сказал: «Общий сигнал. Сохраняйте правильное положение». Он легко повернулся, чтобы рассмотреть « Доблестный», который, с хлопающим от минутного замешательства стакселем, развернулся, чтобы последовать за своим адмиралом.
Кеверн спросил: «Могу ли я установить брамсели, сэр?»
Болито кивнул. «Используй ветер по максимуму!»
Когда Кеверн поспешил обратно к ограждению, раздался низкий, угрожающий грохот. Все оставшиеся стёкла блеснули на солнце, когда они обернулись, чтобы посмотреть на далёкую крепость. Грохот с ужасающей внезапностью взорвался, образовав несколько возвышающихся стен пламени и чёрного дыма. Они казались бесконечными и несокрушимыми, полностью скрывая то, что происходило внизу.
Затем, когда ветер неохотно разгонял дым по мысу, Болито увидел руины крепости. Внутренняя башня полностью рухнула, словно раздробленная труба старой печи, а остальные стены и валы превратились в груду щебня. Внутренние взрывы медленно следовали один за другим, словно спланированный бортовой залп, и он представил, как канонир «Инча», мистер Брум, с любовью закладывает свои разрушительные заряды. Он затаил дыхание, когда сквозь дым промелькнула крошечная темная полоска – лодка, уносившая Брума и его людей в считанные секунды.