Паско очень медленно поднялся и тихо произнёс: «Капитан Херрик был прав насчёт вас». Он отошёл от стола, не открывая лица, пока не обернулся у двери. «Он сказал, что вы лучший человек, которого он когда-либо встречал. Он также сказал…» Но он не смог договорить и чуть не выбежал из каюты.
Болито подошёл к кормовым окнам и невидящим взглядом уставился на пляшущие брызги. Он почувствовал покой впервые с тех пор… он не мог вспомнить, когда это случилось. Возможно, наконец-то он сможет помочь мальчику. Исправить хоть какую-то несправедливость, причинённую ему. По крайней мере, он избежал встречи с Драффеном. Его намёки на причастность Хью к рабству снова вонзили бы нож в его сердце и могли бы причинить ему непоправимый вред.
В дверь постучали. Это был Эштон. «Мистер Мейхьюкс, сэр, приветствую вас». Его взгляд скользнул по засаленным тарелкам. «Он хотел бы взять ещё один риф. Ветер поднимается с северо-запада».
Болито кивнул и взял шляпу. Момент покоя снова был отложен.
«Я сейчас поднимусь». Он направился к двери, добавив: «Когда вернусь, не сочту зазорным, если остатки мяса исчезнут». Он улыбнулся, закрывая за собой дверь. Это была та же скромная еда, что подавалась экипажу корабля. Но сидя
В невообразимой роскоши своей капитанской каюты Эштон счел бы это банкетом, хотя то, что сказал бы Трут, было трудно себе представить.
До утренней вахты оставался ещё час, когда Болито вышел на квартердек. Хотя он несколько раз вставал ночью, он чувствовал себя на удивление свежим, а плечо скорее ныло, чем болело. Он остановился, чтобы взглянуть на качающуюся картушку компаса. Северо-восток, как и с момента его последней проверки перед рассветом.
Небо было очень ясным и выцветшим, а при свежем северо-западном ветре море простиралось от горизонта до горизонта бесконечным рядом маленьких белых лошадей.
Сидя, потягивая завтрак и допивая последнюю порцию хорошего кофе, он ждал сигнала с наблюдательного поста или топот ног, когда кто-то придёт с сообщением о том, что «Кокетту» заметили. Но когда дневной свет усилился, и по палубе над его головой разнесся гул воды и швабр, а также привычные разговоры матросов, он понял, что корабля не видно.
Теперь, направляясь к перилам квартердека с бесстрастным выражением лица, скрывающим внезапную неуверенность, он также знал, что ему следует отговорить Бротона от продолжения погони.
В течение более чем семнадцати часов с тех пор, как Броутон отправил «Кокетт» в погоню за захваченным фрегатом, эскадра продвигалась вперед, используя все паруса для достижения максимального преимущества.
Ночью, когда они изменили курс и легли на этот галс, было несколько захватывающих дух моментов, когда «Вэлорус» вырвался из мрака, словно корабль-призрак, намереваясь врезаться в корму « Эвриала ».
Он изучал свою карту, пока допивал кофе в своём личном мире за переборкой каюты. Теперь они находились примерно в шестидесяти милях к югу от Ибицы и продолжали продвигаться всё дальше в Средиземное море. По иронии судьбы, Броутон
Решимость вернуть Возничего заставила их снова пройти по тем же водам, что и раньше, и теперь корабли находились менее чем в восьмидесяти милях к северо-востоку от Джафу.
Кеверн решил, что пришло время заговорить. «Доброе утро, сэр». Он улыбнулся. «Ещё раз».
Болито посмотрел мимо него и увидел вдали на подветренной корме выпуклые брам-стеньги « Импульсив », бледно-жёлтые на солнце. Бротон решил, что он должен играть одиночную роль на фланге эскадры. Он был быстрее остальных, и без фрегата в его распоряжении, имея в виду лишь небольшой «Неспокойный» на горизонте, у Бротона не было особого выбора в бою.
Он сказал: «Подайте сигнал Танаису , чтобы он поднял паруса. Он снова вышел из строя».
Кеверн нахмурился и прикоснулся к шляпе. «Есть, сэр».
Болито перешёл на наветренный борт и начал свой утренний обход. Танаис находился немного с подветренной стороны, но вряд ли достаточно далеко, чтобы подать сигнал, учитывая особые обстоятельства. Каждый корабль делал всё возможное, и эскадра шла почти со скоростью семь узлов с момента последнего изменения курса. Кеверн, вероятно, подумал, что он упомянул об этом лишь для того, чтобы напомнить ему о недавнем столкновении с двухпалубным судном. Возможно, он вообразил, что Болито небрежно критикует.
Его ноги двигались быстрее в такт мыслям. Кеверн мог думать, что ему вздумается. Сегодня утром на кону стояло нечто большее, чем его комфорт. На первый взгляд, настойчивость Броутона была вполне обоснованной. «Кокетка» и «Неутомимый» находились у берегов Испании, когда захваченный фрегат каким-то образом прошёл между разрозненными группами судов. Столь же вероятно, что «Аурига» не сможет вернуться к испанскому побережью, не потеряв лидерство и не подвергнувшись столкновению с преследователями. Преобладающий северо-западный ветер, столь благоприятный для кораблей Броутона, вскоре сведёт на нет преимущество «Ауриги ». Он нахмурился. Это ни к чему его не приведёт. В любом случае, это было вчера, когда ещё оставалась реальная надежда на захват. Но капитан « Ауриги » может…