Она не собиралась поворачивать в сторону Испании или Франции. Майорки или Порт-Маона, или даже дальше на восток, к какой-нибудь секретной миссии, она могла бы двигаться вперёд и вперёд со всей скоростью, какую только могли выдать её паруса.
Возможно, если бы он не был так занят своими личными делами, радостью от новой встречи с мальчиком, он бы раньше обратился к Бротону. Он сердито нахмурился. Вечное « может быть» и « может быть».
«Доброе утро, сэр».
Он остановился и увидел Паско, наблюдающего за ним с вершины трапа правого борта.
Болито слегка расслабился. «Как ты устроился?»
Мальчик кивнул. «Я обыскал весь корабль, сэр». Он вдруг помрачнел. «Трудно поверить, что именно здесь сдались французы». Он прошёл несколько шагов к корме и уставился на сырость. «Я думал о мистере Селби, помощнике капитана, который погиб, спасая меня. Я часто думаю о нём».
Болито сжал руку за спиной. Неужели этому никогда не будет конца? Хью, казалось, всегда был рядом, насмехаясь над его попытками забыть. Что бы сказал Адам сейчас, в эту секунду, если бы узнал, что Селби был его отцом? Возможно, их кровь была настолько сильна, что даже обман был лишь временным.
Он также знал, что слова мальчика заставили его осознать кое-что ещё. Он ревновал. Ревновал, потому что всё ещё помнил отца, которого не видел, и потому что этим нельзя было поделиться. Что, если он всё же узнает правду о Хью и узнает, что даже в момент смерти ему отказали в его личности? В то время это было жизненно важно для его собственной безопасности, как сейчас – для будущего мальчика. Но покажутся ли ему эти вещи важными, если он узнает правду?
Он заметил, что Адам с тревогой смотрит на него. «Что-то не так, сэр? Плечо?»
Болито покачал головой. «Сегодня я — плохая компания». Он улыбнулся. «Рад, что вы всё ещё помните мистера Селби». Ложь, или он говорил
Настоящий? «Мне часто трудно поверить, что это тот самый корабль, победа на котором стоила нам так дорого».
Паско быстро сказал: «Адмирал идёт, сэр». Он отошёл, а Бротон пересёк палубу и мрачно посмотрел на горизонт.
Болито сделал свой обычный доклад, а затем сказал: «Думаю, нам следует развернуться, сэр». Реакции, похоже, не последовало. «Возможно, Гиллмор позовёт её на бой, но, думаю, мы мало что выиграем, если продолжим».
Бротон посмотрел на него. « А ты?»
«Да, сэр. „ Кокетка“ должна быть достаточно хороша для того, чтобы справиться с противником, ведь все французы будут новичками на их корабле. Гиллмор уже показал себя весьма способным в боях между кораблями».
«Мы продолжим!» Бротон стиснул зубы. « Возничий может вскоре попытаться вернуться на прежний курс, и он мне нужен! »
Болито тихо сказал: «Это все равно, что разбить яйцо молотком, сэр».
Бротон резко набросился на него, его лицо внезапно побагровело. «Мой новый приказ гласит, что если я не завоюю базу, которая меня устроит, я должен вернуться к флоту у Кадиса! Знаете, что скажут?» Он повысил голос. «Знаете?» Он не стал дожидаться ответа. «Мне скажут, что я не выполнил какую-то часть своей миссии. Что я потерял связь с противником, потому что позволил захватить Ауригу . Моя вина, моя проклятая погибель, всё просто!» Он увидел, как Мехью наблюдает с противоположного конца палубы, и рявкнул: «Передайте этому офицеру, пусть найдёт себе работу, иначе я заставлю его пожалеть о своём рождении!»
Болито спокойно сказал: « Первый доклад Impulsive об обнаружении фрегата…»
Адмирал прервал его: « Импульсивность? Ради бога, откуда мы вообще знаем, что она пыталась поймать этот чёртов корабль? Она участвовала в мятеже на Норе, её капитан, похоже, почти гордится этим опытом, так что, возможно, его компания помешала погоне? Может быть, они увидели в Ауриге символ своего собственного проклятого предательства на Норе!»
«Это несправедливо, сэр!»
«Несправедливо, правда?» Бротон полностью растерялся и не замечал моряков, работавших неподалёку у орудий с застывшим в ожидании выражением лица. «Скажу тебе, что я думаю». Он выпятил подбородок, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Болито. «Полагаю, ты не знаешь ни слова о высшем командовании. Я знаю, ты популярен! О да, я видел, как люди тебя любят». Он вдруг уставился поверх сетки пустыми глазами. «Ты воображаешь, что я никогда не хотел, чтобы мной восхищались так же, как и подчинялись? Клянусь Богом, если ты когда-нибудь добьёшься флагманского звания, ты поймёшь, что середины нет!»