Взаимные упреки и обвинения теперь были бесполезны. Он наблюдал, как его эскадра и его гордые надежды плывут к, казалось бы, верной гибели.
Он спросил: «Вы немного пройдётесь, сэр Люциус? Мне кажется, это помогает снять напряжение!»
Бротон без возражений пошёл рядом с ним, и, пока они медленно шагали взад и вперёд, Болито тихо добавил: «Центр линии — лучший выбор, сэр. Два испанских семьдесят четвёртых».
Бротон кивнул. «Да, я их видел. За ними — заместитель командира». Он резко остановился и резко спросил: «Где, чёрт возьми, Кокетка? »
«Она проводит кое-какой ремонт, сэр. У «Ауриги » тоже повреждены фок-мачта и бизань». Он тихо добавил: «Пока они малопригодны».
Бротон смотрел на него несколько секунд, его взгляд был совершенно неподвижен. Затем он спросил: «Наши люди будут сражаться?» Он поднял руку, нетерпеливо поднимая её. «Я имею в виду, действительно сражаться?»
Болито отвернулся. «Не беспокойтесь на этот счёт. Я их знаю, и…»
Бротон прервал его: «И они тебя знают » .
«Да, сэр».
Когда он снова взглянул вперёд, вражеская линия растянулась по обе стороны носа, так что, казалось, стена парусов заслонила весь горизонт. Французский адмирал в любой момент мог догадаться, что происходит, и тогда они были бы разбиты, прежде чем успели бы произвести на него хоть малейшее впечатление. Если бы им дали больше времени или, ещё лучше, гибкость и независимость, которых им лишали жёсткие требования Бротона, они могли бы послать какой-нибудь бессмысленный сигнал Рэттрею и остальным. Это заставило бы противника поверить, что они вот-вот повернут оверштаг и вступят в бой с его линией в том же консервативном традиционном стиле, который до сих пор одобряют многие. Но без предшествующих экспериментов такого рода любой ложный сигнал привёл бы их скудные ресурсы в ужасную и фатальную путаницу.
Если только... Он посмотрел на напряженный профиль Броутона.
«Могу ли я предложить общий сигнал перед началом боя, сэр?» Он видел, как нервы подпрыгнули у Бротона в горле, но тот не мигал, глядя на приближающиеся корабли. Он настаивал: «От вас, сэр».
«Я?» Бротон повернулся и посмотрел на него с удивлением.
«Вы говорили ранее, что наши люди знают меня, сэр. Но это мой корабль, и они понимают мои привычки, как я пытался понять их», — он указал на Зевса. «Но все эти корабли ваши, и сегодня они зависят от вас».
Бротон покачал головой. «Я не могу этого сделать».
«Могу я говорить, сэр?» — Это был Кэлверт. — «На сигнале должно быть написано: „Я доверяю вам“». Он покраснел, когда Кеверн подошёл к нему и похлопал по плечу.
«Боже мой, мистер Кэлверт, я никогда не думал, что у вас есть воображение!»
Бротон облизнул губы. «Если ты действительно веришь…»
Болито кивнул Тотхиллу. «Да, сэр. А теперь немедленно натягивайте и поднимайте этот канат. У нас осталось мало времени».
Он видел, как солнечный свет отражался на стекле, когда несколько офицеров на корме «Зевса » наблюдали за внезапным появлением множества флагов, развевающихся на верфях «Эвриала ».
Но он быстро обернулся, когда воздух содрогнулся и содрогнулся от внезапного грохота выстрелов. Французский флагман открыл огонь, оранжевое пламя вырывалось из орудий одно за другим, когда он медленно выпускал залп в сторону приближающейся эскадры. При диагональном заходе большинство ядер не попадали в цель, и он видел, как они прорывались сквозь короткие гребни волн и взмывали фонтаны воды далеко за пределы подветренной дивизии. Дым клубился от противника крутым коричневым туманом, пока не остались видны только стеньги « Зевса ».
Бротон сжимал рукоять своего меча, его лицо было напряжено от сосредоточенности, когда другой французский корабль выстрелил, и ядро прошило передний марсель и просвистело над водой.
Болито коротко произнёс: « Послушайте, сэр!» Он подошёл к адмиралу. «Слышите их?»
Сквозь шум ветра и затихающее эхо канонады едва доносились ликующие возгласы, искажённые и неясные, словно сами корабли задавали тон. Когда команда передавалась от орудия к орудию и с палубы к палубе, моряки « Эвриала » присоединились к ним, их голоса внезапно стали громкими и оглушающими. Некоторые отошли от двенадцатифунтовых орудий главной палубы и помахали Бротону, который всё ещё стоял, как статуя, с лицом таким же неподвижным, как и плечи.
Болито тихо сказал: «Видите, сэр? Они не просят многого».
Он отвернулся, а Бротон пробормотал: «Боже, помоги мне!»
Теперь стреляло больше кораблей, и некоторые ядра пролетали над водой совсем рядом, и он увидел несколько дыр в парусах «Зевса », когда тот целенаправленно продолжал движение в дыму.