Болито холодно наблюдал, как ветер уверенно нес его корабль к следующему французскому квартеру. Он смотрел на корму, зная, что капитан либо останется сражаться, либо попытается уйти по ветру. В этом случае он был обречён, как и Импульсив . Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не произнести вслух имя Херрика. Бросив шлюпки на произвол судьбы, он скорее хотел облегчить боль мальчика, чем надеялся спасти хоть кого-то.
Почти свирепо он крикнул: «Ждите на баке, мистер Мье! Карронада!»
"Огонь!"
Раздался грохот первых орудий батареи левого борта, а затем воздух содрогнулся от более громкого грохота карронады. С кормы противника полетели обломки и куски фальшборта, а бизань с трёхцветным флагом рухнула в клубы дыма.
Бротон кричал на него: «Смотри! Чёрт возьми!» Он чуть не подпрыгнул от волнения, когда перед ближайшим кораблем, словно огромный палец, высунулся кливер-гик, а затем и ослепительно сверкающая носовая фигура.
« Зевс прорвал линию!» — Кеверн взмахнул шляпой в воздухе. — «Боже, посмотри на неё!»
Зевс прорвался сквозь огонь с обоих лучей, его паруса были разорваны в клочья.
Большая часть борта была изрыта и почернела от дыр. Из шпигатов спускались тонкие алые струйки, словно сам корабль истекал кровью, и Болито понял, что Рэттрей упорно и дорого боролся, чтобы последовать примеру флагмана.
Насколько он мог судить, бой принял всеобщий характер. С носа и кормы гремели пушки, и повсюду корабли сцепились в бою. Исчезла стройная французская линия, как и дивизии Бротона. Исчезло и управление французского адмирала, оторвавшегося от берега, ослеплённого дымом в море, обезумевшем от битвы.
Бротон крикнул: «Общий сигнал! Выстройтесь в линию по носу и корме адмирала!»
Тотхилл энергично кивнул и побежал к своим людям. Шансов на то, что кто-то подчинится, было мало, но это покажет остальным, что Бротон всё ещё командует.
А вот и «Танаис» — его бизань была потеряна, полубак превратился в груду осколков, но большинство его орудий стреляло, пока он крушил врага и преследовал «Зевса», а его знамя было разорвано мушкетным огнем, когда он проходил мимо.
Сквозь дым раздались новые выстрелы, и Болито понял, что это, должно быть, Фюрно сражается за свою жизнь среди обездвиженных, но тем не менее смертоносных кораблей.
«Корабль на правом борту, сэр!»
Болито поспешил через палубу и увидел французский двухпалубный корабль без опознавательных знаков, на парусах которого не было ни единой пробоины. Он шел ему навстречу, набирая скорость по мере того, как корабль поднимал нос и брам-стеньги, так что под давлением он сильно накренился.
Пока все остальные были заняты, её капитан вывел свой корабль из строя, пытаясь вернуть себе преимущество. Когда корабль слегка развернулся, почти сузив свой силуэт, Болито увидел « Импульсив». Лишившись мачт, он так плотно сидел в воде, что его нижние орудийные порты уже были затоплены. Несколько крошечных фигурок неуверенно двигались по его накренившейся палубе, а другие прыгали.
за бортом, вероятно, слишком потрясенные произошедшей бойней, чтобы понимать, что они делают.
Кеверн резко спросил: «Как ты думаешь, многие ли выживут?»
«Немногие», — Болито пристально посмотрел на него. «Это был хороший корабль».
Кеверн смотрел, как он идёт обратно к перилам. Паско он сказал: «Он переживает. Несмотря на его блеф, я его уже хорошо знаю».
Паско взглянул на тонущее судно под густой пеленой клубящегося дыма. «Его лучший друг». Он отвёл взгляд, его глаза были слепы. «И мой тоже».
«Палуба!» Возможно, впередсмотрящий на мачте уже кричал. Среди всего этого шума его голос остался бы незамеченным. Кеверн поднял взгляд, когда тот хрипло крикнул: «Корабль, сэр! На левом борту!»
Болито сжимал меч в левой руке до боли в пальцах. Сквозь ванты и штаги, всего в нескольких сантиметрах слева от массивной фок-мачты, он увидел её. Окутанная бесконечной завесой порохового дыма, она возвышалась, словно гигант, её укреплённые реи почти касались носа и кормы, пока она очень медленно шла наперерез курсу «Эвриала ».
Болито чувствовал, как ненависть и беспричинная ярость разгораются в нём, словно огонь. «Ле Глорье», флагман французского адмирала, шёл ему навстречу, чтобы отплатить за позорное уничтожение его кораблей и за его непомерную самоуверенность.
Он сжал меч ещё крепче, ослеплённый ненавистью и чувством утраты. Она, прежде всего, будет памятником Херрику.
«Приготовиться к бою!» Он направил меч на Мехью. «Передай команду! Двойной выстрел и картечь для пущего эффекта!» Он увидел, что Бротон смотрит на него, и прохрипел: «Ваш современник лежит там, сэр». Он чувствовал, как жжет глаза, и знал, что Бротон обращается к нему. Но он видел только лицо Херрика, смотревшего сквозь дым, пока его корабль гиб под ним.