Бротон развернулся и зашагал по правому трапу, его эполеты сверкали в тусклом солнечном свете.
Ноги, казалось, несли его против его воли, и, проходя над закопченными орудийными расчетами, он останавливался, чтобы кивнуть им или пожелать удачи. Некоторые смотрели ему вслед, тупые и слишком ошеломленные, чтобы обращать на него внимание. Другие ухмылялись и махали ему рукой. Капитан орудия плюнул на свою разогретую двенадцатифунтовку и прохрипел: «Мы дадим вам победу, сэр Люциус, не волнуйтесь!»
Бротон остановился и ухватился за сети, чтобы удержаться. На корме, над болтающими матросами и морскими пехотинцами, уже направившими мушкеты сквозь дым, он увидел Болито. Человека, который каким-то образом вселил в этих людей веру, столь сильную, что они не смогли бы ослабеть, даже если бы захотели. И они по-своему делились ею с ним.
Болито неподвижно стоял у поручня, его перевязь белела на кафтане, а сабля висела на боку. Он видел рулевого капитана за спиной и Паско, наблюдавшего за ним с чем-то, похожим на отчаяние.
И тогда он принял решение. Болито дал им и ему всё это, но теперь, когда он был раздавлен горем, никто из них не мог ему помочь.
Почти сердито он прошёл на корму и рявкнул: «Клянусь Богом, мы преподадим этому парню урок, а, ребята?» Он почувствовал, как его натянутая кожа расплывается в улыбке. «Ну что, мистер Кеверн? Ещё один трёхпалубник для флота!»
Кеверн сглотнул. «Как пожелаете, сэр».
Болито поднял голову и посмотрел на него. «Спасибо, сэр Люциус». Он вздохнул и положил меч на перила. «Спасибо».
Когда он снова взглянул на французский флагман, тот показался ему гораздо яснее. И его разум освободился от всего, кроме желания уничтожить его.
Бротон находился на противоположной стороне квартердека и внимательно рассматривал французский двухпалубный корабль.
«Она носит!» Он указал на Болито. «Смотри!»
Болито увидел, как вражеский корабль резко развернулся, открывая залп всем бортом по правому борту « Эвриала ». Либо её капитан не сумел изначально проскочить мимо них по корме, либо передумал подходить слишком близко.
Затем «Француз» выстрелил. Поскольку он впервые участвовал в таком отчаянном сражении, бортовой залп был точным и своевременным, и когда густой дым окутал корпус, Болито почувствовал, как палуба болезненно накренилась, а воздух внезапно наполнился осколками и тем ужасным визгом, который они слышали ранее.
Палуба ещё раз сильно накренилась, и, когда слух к нему вернулся, он услышал крик Жиффара: «Бизань! Эти ублюдки её забрали!»
Прежде чем он успел проследить за мучительным взглядом Жиффара, он увидел, как рассекающая тень пронеслась по корме, а бизань вместе с марселем и реями, среди которых с грохотом проносились такелаж, ванты и кричащие люди, падающие со всех сторон.
Швартовы и брасы, словно смертоносные змеи, прорвали скорчившихся орудийных расчётов и испуганных морских пехотинцев, когда с новым диким грохотом мачта пьяно рухнула за борт. Ещё одна вспышка выстрелов заклубила дым над палубой, и он почувствовал, как цепное ядро, пролетев над головой, с металлическим скрежетом врезалось в корпус.
Мимо него протиснулись почерневшие фигуры, и он увидел, как боцман Теббатт размахивает топором, призывая своих людей рубить тяжёлые обломки у борта. Мачты и рангоут, изуродованные тела и несколько застрявших наверху моряков, которые всё ещё пытались освободиться, прежде чем их унесло за корму, – всё это действовало подобно морскому якорю, таща корабль в кошмаре дыма и оглушительных взрывов.
Там, где секунду назад была линия морских пехотинцев, теперь был
Гротескная груда израненных и изуродованных тел, сломанные мушкеты и быстро расползающееся кровавое пятно. Жиффар уже выкрикивал приказы, а другие морпехи слепо шагали среди хаоса, стреляя из мушкетов в густеющий дым.
В разгар всего этого Болито увидел, как Бротон тащил рыдающего мичмана под крышу грот-мачты. Шляпа на нем уже была, но голос оставался таким же резким, когда он кричал: «Перезаряжайте и бегите, черт вас побери! Бейте их, ребята! Бейте их! »
Болито перелез через огромную кучу упавших блоков и снастей, почти ослеплённый дымом, и крикнул: «Мистер Партридж! Больше людей на штурвале! Она идёт к бровке!»
Но капитан не услышал. Одна из цепных пуль почти пополам перерезала его пухлое тело, так что Болито пришлось сдерживать рвоту, увидев ужас под кормой.
Часть двойного колеса унесло, но, ругаясь и задыхаясь, все больше моряков ползли и спотыкались, бросаясь на спицы.