Брайс оглядел каюту, а затем позволил своему взгляду остановиться на
сброшенный эполет. Он казался потрясённым, даже ошеломлённым нападением Болито.
Болито добавил уже спокойнее: «Нельзя убить в человеке потребность быть свободным, разве ты этого не понимаешь ? Свободу трудно завоевать, ещё труднее удержать, но эти ваши люди, возможно, растерянные и невежественные, все понимают, что такое свобода». Он понятия не имел, возымели ли его слова хоть какой-то эффект. Голоса на палубе снова становились громче, и он чувствовал нарастающее отчаяние. Он продолжил: «Все моряки понимают, что, оказавшись на службе у короля, их судьба зависит от того, насколько им позволят командиры. Но нельзя требовать или ожидать от них сражаться или выкладываться по полной, когда с ними обращаются неоправданно плохо».
Брайс посмотрел на свои руки. Они сильно дрожали. Он хрипло проговорил: «Они взбунтовались. Против меня и моей власти».
«Твоя власть почти исчерпана», — Болито серьёзно посмотрел на него. «Из-за тебя я подверг опасности своего рулевого. Но ты пожертвовал гораздо большим, чем наши жизни, и мне жаль только, что ты не доживёшь до того, что ты сделал».
Дверь с грохотом распахнулась, и в каюту вошел Гейтс, уперев руки в бока.
«Всё готово, господа?» Он улыбался.
Болито повернулся к нему, чувствуя сухость в горле и внезапную тишину в душной кабине.
«Спасибо, да». Он не смотрел на Брайса и спокойно продолжил: «Ваш капитан согласился взять на себя открытый арест и ждать моих распоряжений. Если вы немедленно освободите офицеров корабля…»
Гейтс уставился на него. «Что ты сказал?»
Болито напрягся, ожидая, что Брайс выкрикнет оскорбления или потребует немедленно отказаться от обещания. Но он промолчал, а когда повернулся, увидел, что Брайс смотрит на палубу, словно в обмороке.
Помощник капитана, Тейлор, проталкиваясь сквозь толпу, дико кричал: «Видите, ребята? Что я вам говорил?» Он смотрел на Болито, глаза его затуманились от облегчения. «Боже, капитан, вы никогда об этом не пожалеете!»
Гейтс хрипло перебил: «Вы глупцы! Вы слепые, невежественные безумцы!» Затем он посмотрел на Болито. «Расскажи им остальное!»
Болито встретил его взгляд. «Остальное? Имело место незаконное неподчинение приказу. В данных обстоятельствах я полагаю, что правосудие будет разумным. Однако, — он посмотрел на наблюдавших за происходящим моряков у двери, — это не останется без внимания».
Гейтс сказал: «Веревка никогда никого не упускает из виду, не так ли?»
Тейлор первым нарушил внезапную тишину. «Какие у нас шансы, капитан?» Он расправил плечи. «Мы не так слепы, как некоторые думают. Мы знаем, что поступили неправильно, но если для нас есть хоть какой-то шанс, то…»
Его голос снова затих.
Болито тихо ответил: «Я поговорю с сэром Чарльзом Телволлом. Он гуманный и великодушный офицер, за это я ручаюсь. Он, несомненно, подумает, как и я, что произошедшее – это плохо. Но могло бы быть гораздо хуже». Он пожал плечами. «Больше я ничего сказать не могу».
Гейтс огляделся вокруг. «Ну что, ребята, вы ещё со мной?»
Тейлор посмотрел на остальных. «Мы договоримся. Но я за то, чтобы поверить капитану Болито на слово». Он потёр губы. «Я всю жизнь трудился, чтобы достичь всего, чего добился, и, без сомнения, потеряю то, что наработал. Скорее всего, я попробую кота, но это будет не в первый раз. Лучше уж это, чем жить в нищете. И я не хочу провести остаток дней в каком-нибудь лягушачьем городке или тусоваться, где только увижу форму». Он повернулся к двери. «Договоримся, ребята».
Гейтс наблюдал, как они выходят, а затем тихо сказал: «Если они согласятся на ваши пустые обещания, капитан Болито, то я сначала запишу его признание» .
Болито покачал головой: «Вы можете дать показания в военном суде».
«Я?» — рассмеялся Гейтс. «Меня не будет на борту, когда этих дураков заберут!» Он обернулся, прислушиваясь к гомону голосов. «Я вернусь». И он вышел из каюты.
Брайс медленно выдохнул. «Это был ужасный риск. Они могут тебе всё равно не поверить».
«Мы можем только надеяться», — Болито сел. «И я надеюсь, что вы тоже в это верите. Это была не просто угроза, призванная обмануть их или вас».
Он взглянул на дверь, стараясь не выдать своей неуверенности. «Этот Гейтс, похоже, много знает».
«Он был моим клерком», — Брайс, казалось, погрузился в раздумья. «Я поймал его на краже спиртного и приказал высечь. Господи, если он мне когда-нибудь попадётся…» Он не стал продолжать.