Бротон все еще смотрел на два фрегата, которые уже отходили и расставляли паруса.
«Можете подать сигнал «Неспокойному » занять позицию с наветренной стороны!» — Он говорил отстранённо, словно с чужаком. «Тогда дайте общий сигнал вернуться на прежний курс!» Он посмотрел на Болито. «Итак, конец вашим разговорам о верности». Его тон был подобен удару кнута.
Болито покачал головой. «Вы говорили, что должны понимать капитана так же хорошо, как и корабль, которым он командует. Я верю вам, сэр». Он перевёл взгляд на далёкую Ауригу. Она словно уменьшилась под чужим флагом. «Точно так же, как я верю, что пока людям вроде Брайса дозволено обладать властью, подобные тому, что мы наблюдали сегодня, могут продолжаться».
Бротон отступил назад, словно Болито произнес какую-то ужасную непристойность. Затем он сказал: «Капитан Брайс, возможно, пал в бою». Он направился на корму. «Ради него, надеюсь, так оно и есть». И исчез в темноте под кормой.
Лейтенант Мехё громко сказал: «Ну, мы ничего не могли сделать, чтобы это остановить. Если бы я мог заставить свою батарею действовать, мы могли бы преподать им урок хорошего тона».
К обсуждению присоединились несколько безработных офицеров, и Олдэй, стоявший под кормой на случай необходимости, с отвращением посмотрел на них.
Он увидел, как Болито медленно расхаживал взад-вперёд по наветренной стороне, опустив голову в задумчивости. Все остальные были готовы…
пытались утешить его и себя, но на самом деле они хотели, чтобы их успокоили, и понятия не имели, о чем думает капитан.
Но Олдэй знал, видел боль в его серых глазах при первом взгляде на этот ненавистный трёхцветный флаг. Он, должно быть, вспоминал, как ему пришлось сражаться с другим британским кораблём под вражеским флагом, под командованием собственного брата.
Он чувствовал стыд Ауриги , как свой собственный, а все эти пустоголовые щенки могли говорить лишь о своей собственной безупречной роли в этом.
Эллдэй направился к Болито, едва осознавая, что его ноги пришли в движение. Он увидел, как Болито остановился, и в его глазах вспыхнул гнев от того, что его потревожили.
«Что случилось?» Голос был холоден, но Олдэя это не смутило.
«Я тут подумал, капитан». Он помолчал, оценивая момент. «Лягушки» только что захватили британский фрегат, но не силой оружия».
«Ну и что?» Его голос звучал угрожающе спокойно.
Олдэй ухмыльнулся. «Я просто осматривался, пока всё это происходило». Улыбка стала шире. «Вот, например, этот трёхэтажный. Кажется, мы без особых проблем справились с ним, несмотря на натиск очень разъярённых Лягушонков».
Болито сердито посмотрел на него. «Это чертовски глупое сравнение! Если ты не можешь придумать ничего более полезного, будь так добр, исчезни с глаз моих!» Его голос был настолько громким, что несколько голов повернулись в его сторону.
Эллдей медленно пошёл прочь, полный надежды и в то же время страха, что на этот раз он ошибся со своей попыткой помочь.
Голос Болито остановил его.
«Раз уж ты заговорил об этом, Аллдей», — Болито опустил глаза, когда другой мужчина повернулся к нему. «Это был отличный приз. И до сих пор остаётся таковым. Спасибо, что напомнили. Было бы неправильно забывать, на что способны британские моряки».
Эллдей взглянул на молчаливых лейтенантов и мягко улыбнулся.
прежде чем неспешно вернуться на свое место у трапа, ведущего на корму.
Голос Болито снова нарушил тишину.
«Очень хорошо, мистер Кеверн, теперь, когда порты больше не затоплены, вы можете проложить трубопроводы от нижней батареи к помещениям и провести учения для экипажей».
Он остановился и посмотрел поверх сетки, так что Кеверн пришлось поспешить вперёд, чтобы услышать продолжение его слов. Даже тогда он не был уверен, стоит ли ему слушать.
Болито тихо сказал: «Мы ещё встретимся, друг мой. И, возможно, всё будет немного иначе».
Через восемнадцать дней после того, как « Аурига» спустила флаг перед врагом, эскадра Бротона бросила якорь в Гибралтаре. Из-за потери времени, понесенной в начале плавания, пока адмирал тренировал корабли в соответствии со своим планом сражения, прибытие под огромную тень Скалы произошло даже позже, чем ожидал Болито. Их окружали постоянно меняющиеся ветры, и однажды, примерно в девяноста милях к западу от Лиссабона, им пришлось переждать шторм такой стремительной и свирепой силы, что « Зевс» потерял за бортом шесть человек. И всё же уже на следующий день все корабли беспомощно дрейфовали в полном штиле, с пустыми парусами, без движения, а солнце делало повседневную рутину почти невыносимой.
Теперь, с установленными навесами и открытыми для ленивого морского бриза орудийными портами, эскадра отдыхала под послеполуденным солнцем, а ее лодки курсировали взад и вперед к берегу, словно суетливые водяные жуки.