Болито подозревал, что Бротон использовал своего флаг-лейтенанта, чтобы избавиться от собственных мучительных сомнений. Если его целью было сделать существование Калверта невыносимым, то он, безусловно, преуспел в этом.
Было жалко слышать, как мичман Тотхилл уважительно, но твёрдо разъяснял ему правильность и неправильность процедуры подачи сигналов, и, что ещё хуже, очевидную благодарность Калверта. Не то чтобы это ему сильно помогло. Любой внезапный всплеск гнева со стороны Бротона и последнего запаса знаний Калверта, казалось, рассеивался по ветру навсегда.
Днем третьего дня, когда Болито обсуждал приготовления с Кеверном, вахтенный офицер доложил, что два бомбардировщика приближаются и уже бросают якорь недалеко от берега.
Вскоре после этого к борту подошел катер, и его рулевой передал на борт запечатанное письмо для Болито. Письмо было от Драффена, и, как обычно, краткое. Болито должен был немедленно встретиться с ним на борту « Геклы», одной из бомб. Он должен был прибыть на катере, доставившем письмо.
Бротон был на берегу, поэтому, отдав Кеверну инструкции, Болито забрался в лодку, чтобы отправиться на Геклу для встречи.
Весь день смотрел, как он уходит, с плохо скрываемым раздражением. Для Болито было немыслимо использовать что-либо, кроме своей баржи, и
Когда катер отчалил от « Эвриала », он внезапно почувствовал укол тревоги. Если с Болито что-нибудь случится, и он вдруг останется один… Что он будет делать? Он всё ещё смотрел вслед исчезающему за кормой «Зевса » судну, и в его глазах читалась непривычная тревога.
За всю свою службу Болито ни разу не видел бомбардировщика, хотя и слышал о них достаточно часто. Судно, к которому так поспешно приближался катер, оказалось именно таким, как он и ожидал. Двухмачтовое, около ста футов длиной, с очень прочным корпусом и низким фальшбортом. Его самой странной особенностью было неровное расположение фок-мачты. Она была сильно смещена назад от форштевня, из-за чего корабль выглядел неустойчивым, словно его настоящую фок-мачту снесли вровень с палубой.
Бомба почти такая же большая, как шлюп, но при этом не обладает ни изяществом, ни маневренностью. Говорят, что с ней будет трудно справиться, если условия не идеальны.
Когда лодка зацепилась за цепи, он увидел Драффена, стоящего в одиночестве в центре крошечной палубы и прикрывающего глаза рукой, чтобы наблюдать, как он поднимается на борт.
Болито приподнял шляпу, когда небольшая группа солдат пронзительно отдала честь, и кивнул молодому лейтенанту, который наблюдал за ним с каким-то заворожением.
Драффен крикнул: «Поднимись сюда, Болито. Тебе будет лучше видно».
Болито пожал протянутую руку Драффена. Как и сам мужчина, рука была крепкой и твёрдой. Он спросил: «Этот лейтенант. Он капитан?»
«Нет. Я отправил его вниз как раз перед тем, как вы поднялись на борт». Он пожал плечами. «Извините, если нарушил вашу традиционную церемонию, но мне нужна была карта из его каюты». Он ухмыльнулся. «Именно из каюты. У моего сторожевого пса каюта получше».
Он указал вперёд. «Неудивительно, что они строят эти бомбы именно так. Каждая балка вдвое толще, чем в любой другой…
Судно. Отдача и падение этих красавцев разорвали бы на части корпус менее крупного судна.
Болито проследил за его рукой и увидел два массивных миномёта, установленных в центре носовой палубы. Короткие, чёрные и невероятно уродливые, они, тем не менее, имели диаметр дула больше фута каждый. Он без труда мог представить себе, какую огромную нагрузку они оказывали на балки, не говоря уже о тех, кто оказывался целью их обстрела.
Другое судно, стоявшее на якоре неподалеку, было очень похоже и носило меткое название «Опустошение».
Драффен добавил про себя: «Ночью полетят бомбы. Нет смысла сообщать этим шакалам в Альхесирасе слишком много и слишком рано, а?»
Болито кивнул. В этом был смысл. Он искоса взглянул на мужчину, пока Драффен смотрел, как моряки с лёгкостью разматывают верёвку, словно пауки, плетущие паутину.
Драффен оказался старше, чем предполагал. Скорее на шестьдесят, чем на пятьдесят. Его седые волосы резко контрастировали с загорелым лицом и энергичной, мускулистой фигурой.
Он сказал: «Новости из Англии плохие, сэр. Я слышал их от сэра Люциуса».
Драффен звучал равнодушно. «Некоторые люди никогда не учатся». Он не объяснил, что имел в виду, а вместо этого повернулся и сказал: «Насчёт твоего брата. Я встречал его, когда он командовал тем капером. Насколько я знаю, ты в конце концов уничтожил его корабль». Его взгляд слегка смягчился. «В последнее время я узнал о тебе довольно много, и эта информация заставляет меня особенно завидовать. Надеюсь, я смог бы сделать то же, что и ты, если бы меня призвали». Настроение снова изменилось, когда он добавил: «Конечно. Я просто не могу поверить всему , что о тебе слышал. Никто не может быть настолько хорош». Он усмехнулся неуверенности Болито и указал через плечо. «А теперь возьми , к примеру, то, что рассказал мне командир «Геклы». Никогда ничего подобного не слышал! »