Когда Кеверн снова бросился прочь, Бротон резко спросил: «Как долго?»
«Самое большее — час, сэр. Я подниму его на румб к ветру. Это должно помочь».
«Через три часа станет слишком темно, чтобы что-либо разглядеть», — мрачно кивнул Бротон. «Так тому и быть».
Адмирал уже собирался направиться на корму, но затем остановился и тихо добавил: «Но вы выведете из строя мой флагман, Болито, и я не могу обещать вам никакой надежды».
Болито посмотрел на капитана. «Поверните его на румб к ветру».
Затем он заставил себя медленно идти вдоль наветренной стороны, сцепив руки за спиной. Если « Эвриал» будет выведен из строя, надежды у них мало, решил он.
Болито направил свой бинокль на другой корабль. С тех пор, как он впервые появился над горизонтом, а «Эвриал» очистил пространство для
Он ожидал какого-то знака тревоги или узнавания, но приближающееся судно продолжало свой курс и теперь находилось менее чем в двух милях от него. Если «Эвриал» продолжит следовать прежним курсом, «Испанец» пересечёт его корму примерно на расстоянии мили.
Она была точно такой, как описал Кеверн. Двухпалубная, с всеми доступными парусами, она демонстрировала отличную скорость, брызги взмывали над её алой с синим носом, достигая высоты фока. Он едва различал старомодный треугольный бизань-парус над её богато украшенной резьбой кормой и отблески солнечного света в подзорных трубах, когда офицеры разглядывали « Эвриал», несомненно, гадая о его предназначении и судьбе.
Кеверн мрачно сказал: «Приближается, сэр».
Болито подошел к перилам квартердека и увидел крепкого матроса, стоящего среди болтающей группы зевак.
«Готов, Уильямс?»
Мужчина прищурился и неловко усмехнулся. «Да, сэр».
Болито кивнул. Доброжелатели, несомненно, хорошо подсыпали ему рому. Он надеялся, что не слишком много, иначе эта уловка обернётся внезапным морским погребением.
Он сказал: «Передайте приказ средней и нижней орудийным палубам, мистер Кеверн». Он снова вернулся на наветренный борт и направил подзорную трубу на другой корабль. «Правый борт, заряжать двойными патронами. Следите, чтобы они не закончились до приказа. Стоит только увидеть дуло орудия, чующее ветер, и наши друзья улетят».
Пока Кеверн подзывал мичмана, Болито обратился к лейтенанту Мейо, командовавшему верхней орудийной палубой. Он смотрел на свои батареи, и его круглое лицо было необычно мрачным.
«Не волнуйтесь, мистер Мехью, у ваших команд скоро будет достаточно работы. Но вид того, как они загружают и отдают найтовы, и наша уловка даст сбой!»
Мехе прикоснулся к шляпе и снова принял позу мрачного разочарования.
Эллдей поспешил через квартердек и протянул ему шпагу Болито. Болито поднял руки и быстро застегнул её на поясе, произнёс: «Я сказал рулевому шлюпки, чего вы хотите, капитан!» Он ухмыльнулся. «И что он получит, если всё испортит!»
Болито нахмурился. Испанец собирался пройти дальше за кормой, чем он предполагал. Ему нужно было действовать сейчас, или никогда.
«Ладно, Уильямс, вперед!»
Высокий матрос взобрался на трап левого борта и с выражением решимости на лице начал перегибаться через перила.
Кеверн хрипло пробормотал: «Боже, он выжимает максимум из своего выступления».
«Вот он и идет!» Партридж поспешил обратно на свое место возле штурвала, в то время как Уильямс, яростно размахивая руками, перелетел через перила и исчез.
Болито бросился к сеткам, когда крик «Человек за бортом!» вывел команду шлюпки из состояния неестественной сосредоточенности. Он вздохнул с облегчением, когда голова матроса, хлюпая и отплевываясь, показалась у самого борта, и рявкнул: «Уберите бизань-марсель, мистер Кеверн! Уберите шлюпку!» Он боялся, что энтузиазм Уильямса помешает ему упасть. Крутой обвал борта трёхпалубного судна мог легко привести к перелому руки или черепа, если бы он был неосторожен.
Он оторвал взгляд от упорядоченной суматохи, пока команда шлюпки спускалась в привязанное судно ниже кормы, а над головой бизань-марсель хлопал и хлопал о мачту и рею, словно тормозя несущегося наутёк джаггернаута, ровно настолько, чтобы заглянуть в сторону испанского корабля. Он находился примерно в двух кабельтовых от точки, где должен был пересечься с кильватерным следом «Эвриала », и он видел, как по его баку спешат фигуры, словно желая лучше разглядеть разыгравшуюся драму.