Пока маленькая лодка тошнотворно болталась под кормой «Эвриала », Эштон сложил руки рупором и крикнул: «Она серьёзно пробита, сэр! И рулевые лини сорваны!»
Болито перегнулся через перила, чувствуя, что мужчины рядом слушают его, когда он кричит: «Что с ней? Почему так долго?»
Эштон ответил: « Наварра», сэр. Идёт из Малаги». Он чуть не вылетел за борт, когда разъярённая волна швырнула судно в кювет. «Генеральный груз и… и…» Казалось, он впервые заметил присутствие адмирала. «И много пассажиров, сэр».
«Ради бога, Болито! Спроси у этой молодой дурочки объяснение её капитана!»
Но в ответ Эштон крикнул: «Он погиб в результате бортового залпа, сэр. И большинство его офицеров». Он посмотрел на Болито и с несчастным видом добавил: «Корабль в ужасном состоянии, сэр».
Болито поманил Кеверна: «Думаю, тебе лучше переправиться. Море поднимается, и, похоже, наша добыча больше, чем мы думали».
Но Бротон остановил Кеверна на ходу. «Отложить приказ!» Он посмотрел на Болито, его глаза были холодны в странном свете. «А если Кеверн не справится с проблемой, что тогда? Снова задержка, и мы попадём в шквал в самый разгар. Ты иди». Он вздрогнул, когда наверху ванты и такелаж начали гудеть и скулить, словно плохо настроенные инструменты. «Решай, что должно быть…
Готово, и будь осторожен. Я не хочу её потерять, но вместо того, чтобы тратить часы или даже дни, пытаясь вернуться в эскадрилью в компании хромой утки, я потоплю её здесь и сейчас». Он почувствовал невысказанный вопрос Болито и добавил: «Мы можем взять на борт экипаж и пассажиров, если понадобится».
Болито кивнул. «Хорошо, сэр».
Он видел, как Кеверн наблюдает за ним, изо всех сил пытаясь скрыть разочарование. Лишившись возможности командовать «Ауригой », он упускал ещё один шанс улучшить своё положение. Если « Наварру» удастся спасти, но она не сможет сопровождать флагман, призовой офицер, который вернёт её в Гибралтар, вполне мог оказаться назначенным капитаном.
Болито получил свой первый реальный шанс командовать тем же способом и мог сочувствовать огорчению Кеверна и его возможному негодованию.
Он выбросил эту мысль из головы и подал сигнал ялику. Если ветер усилится, в течение часа добыча может вообще исчезнуть.
Олдэй появился рядом с ним и помог ему надеть пальто, пробормотав: «Конечно, я вам понадоблюсь, капитан».
Болито взглянул на него. Увидел внезапную тревогу, как в тот раз, когда он отправился на бомбардировщик без него.
Он улыбнулся. «Как скажешь, Аллдей. Конечно » .
Садиться в лодку было так же опасно, как и неудобно. В один момент она сильно ударялась о борт судна, в следующий — стремительно падала в кювет, а гребцы боролись и ругались, чтобы не проломить её обшивку.
Болито прыгнул наружу и вниз, понимая, что если он ошибется, то его, скорее всего, засосет под огромный трюм корабля или швырнет в бок несущейся шлюпкой.
Затаив дыхание, он съежился на корме, ослепленный брызгами, и почти потеряв сознание от прыжка, который больше походил на падение.
Олдэй ухмыльнулся, глядя в брызги воды, когда гребцы развернули лодку и начали отбиваться по ветру.
«Сильный удар, капитан!»
Болито сказал: «Эти шквалы могут прекратиться за считанные минуты. Или довести корабль до отчаяния». Удивительно, как Аллдей снова обрёл своё обычное хорошее настроение, теперь, когда он снова с ним, подумал он.
Взглянув за корму, он увидел, что «Эвриал» тяжело погружается, его плотно зарифленные марсели едва давали возможность управлять судном, когда оно осторожно отплывало от другого судна. В серо-стальном свете судно выглядело огромным и грозным, и он был рад, что Кеверн уже приказал закрыть нижние орудийные порты. Корабль сильно качало, а открытые порты создавали лишнюю нагрузку на помпы, а также создавали неудобства для людей, которым приходилось там жить.
Даже в тусклом свете было легко разглядеть ужасные шрамы испанского корабля. В корме и нижней части корпуса в нескольких местах образовались зияющие дыры, а почерневшие балки торчали, словно сломанные зубы, – свидетельство того, что бортовой залп был ослаблен.
Мичман Эштон крикнул: «Мистер Мейхью установил вертлюжные орудия, сэр. Но команда, похоже, слишком ошеломлена, чтобы попытаться вернуть корабль».
Олдэй прорычал: «Сейчас нечего будет отвоевывать!»
После трёх попыток шлюпке удалось проскочить под ветром « Наварры » и в конце концов зацепиться за её главные цепи. Болито, собравшись с духом, кинулся к трапу палубного порта, чувствуя, как шляпа слетает с головы, а тело промокает до пояса, когда ленивый прибой проносится вдоль корпуса, словно пытаясь утащить его прочь.