При первых проблесках рассвета, почти виновато, словно неудачливый нападающий, ветер стих, гребни волн сгладились и опустились, а потрепанный корабль обрел большую устойчивость под своими новыми хозяевами.
Болито так и не покинул квартердек, и когда первые лучи тепла нового дня осторожно исследовали горизонт, он увидел, что море полностью в их распоряжении.
Он протер воспаленные глаза, отметив тела своих людей, безжизненно лежавших под фальшбортом. Мехью спал стоя, прислонившись спиной к стволу фок-мачты, словно привязанный к нему.
Ещё секунда, и он бы сдался. И заснул бы сам, совершенно измученный. Он не мог даже найти чувства удовлетворения, чувства гордости за достигнутое. Было только всепоглощающее желание спать.
Он встряхнулся и крикнул: «Пошлите за Макьюэном!» Он запнулся. Его голос напоминал карканье рассерженной морской птицы.
«Поверните стрелки, мистер Гриндл, и мы посмотрим, что есть в нашем распоряжении».
На краю бака появились две женщины и замерли, оглядываясь по сторонам. У одной из них передник был в крови, но она заметила, что он смотрит на неё, и подняла руку в знак приветствия. Болито попытался улыбнуться, но ничего не вышло. Вместо этого он помахал ей в ответ, хотя рука у него была словно свинцовая.
Столько всего нужно было сделать. Ещё несколько мгновений — и вопросы и требования начнутся снова.
Он глубоко вздохнул и оперся руками о борт. Шар отрезал от него кусок, словно нож, режущий мягкий сыр. Он всё ещё смотрел на него, когда Олдэй твёрдо сказал: «Я поставил для вас койку под кормой, капитан». Он помолчал, ожидая протеста, но зная, что у Болито уже почти не осталось сил. Он добавил: «Я позову мистера Мейхью, чтобы он принял вахту».
Следующее, что осознал Болито, – он лежал на небольшой подвесной койке, и кто-то снимал с него промокшие ботинки и рваное пальто. И это же осознание принесло сон. Словно чёрный занавес, мгновенный и крепкий.
9. Новый враг
Болито сидел за импровизированным столом в небольшой кормовой каюте «Наварры » и угрюмо смотрел на карту. Он проспал три часа, ничего не замечая, пока какой-то скрытый инстинкт не вытащил его из койки, и его глаза и уши нащупывали объяснение.
За эти три часа ветер полностью стих, не оставив и намека на свою прежнюю ярость, и, поспешив на палубу, он увидел, как паруса безжизненно повисли, а море тихо дышало в безветренной тишине.
Пока Мехью занимался захоронением мертвых, а Гриндл пытался разработать какой-то порядок подсчета и последующего питания пассажиров и испанской команды, он медленно и методично обыскал каюту мертвого капитана.
Он поднял глаза и оглядел каюту, где такой же человек, как он сам, когда-то строил планы, отдыхал и надеялся. Сквозь огромную пробоину в борту он видел ослепительно-голубую воду, плещущуюся о корпус, словно насмехаясь над ним. Из кормовых окон он чувствовал нарастающий жар, ибо бортовой залп « Эвриала » разбил все стекла, так же как и превратил каюту в разбитые, почерневшие руины. Вероятно, начался пожар, и когда он искал судовые документы и бортовой журнал, то нашел только черный, размокший пепел. Ничего, что могло бы дать ему информацию, даже секстанта, чтобы определить их приблизительное местоположение. Ночной шторм мог унести их на много миль к востоку. Земля могла быть в тридцати или пятидесяти милях отсюда, в Испании или Северной Африке. Он не мог быть уверен.
Мехью вошёл в каюту, скрипя ботинками по битому стеклу. Он выглядел усталым и напряжённым, как и остальные члены абордажной команды.
«Кажется, у нас есть что-то вроде дневного обеда, который готовят
Последнее, сэр. — Он указал на карту. — Есть ли надежда определить наше местоположение?
«Нет». Не было смысла обманывать лейтенанта. Если с ним что-то случится, Мехью должен будет привести корабль в безопасное место. «Такой штиль — это совсем не поможет». Он серьёзно посмотрел на Мехью. «Как вы справляетесь с пассажирами?»
Он пожал плечами. «Они щебечут, как чайки. Думаю, они ещё не понимают, что с ними происходит».
«Я тоже», — подумал Болито. Он сказал: «После того, как наши люди поедут, мы снова заставим их работать над корпусом. Водозабор всё ещё очень плохой, так что проверьте и насосы».
В провисшем дверном проёме появился Эллдей с хмурым лицом. «Прошу прощения, капитан, но один из донов хочет поговорить с вами. Но если хотите, я отправлю его восвояси, чтобы вы могли спокойно поесть».
Мехью кивнул и сказал: «Извините, я забыл об этом упомянуть. Маленький толстый испанец, который помогал Эштону с переводом, уже спрашивал меня. У меня столько всего на уме…»