Увидев внезапную боль в глазах мужчины, он устыдился собственного нетерпения. «Должно быть, нервы у него расшатаны сильнее, чем он предполагал», — с горечью подумал он.
Капитан Рук опустил глаза. « Мятеж, сэр». Его единственная рука скользнула вверх по пальто и осторожно расстегнула его, обнаружив тяжёлый, запечатанный красным конверт.
Болито смотрел на суетливую руку, и в голове всё ещё звенело это ужасное слово. «Мятеж», – сказал он, – но где? Замок выглядел как обычно, флаг сверкал, словно цветной металл, на верхушке его высокого древка. У гарнизона в любом случае не было причин для мятежа. В основном это были местные добровольцы или ополченцы, и они знали, что им гораздо лучше защищать свои дома, чем брести по грязи или пустыне в какой-то далёкой кампании.
Рук медленно произнёс: «Флот в Спитхеде. Он взбунтовался в прошлом месяце, и корабли были захвачены его людьми до тех пор, пока не будут выполнены определённые требования». Он неловко пожал плечами. «С этим покончено. Лорд Хау дал отпор зачинщикам, и Флот Ла-Манша снова в море». Он пристально посмотрел на Болито. «Хорошо, что ваша эскадра ничего не знала. Иначе всё могло бы закончиться для вас плохо».
Болито посмотрел мимо него и увидел Кеверна и нескольких его офицеров, наблюдающих с противоположной стороны палубы. Они бы почувствовали что-то неладное. Но когда они действительно поняли… Он намеренно отвернулся от них.
«Я часто ожидал какой-нибудь изолированной вспышки». Он не мог скрыть гнева в голосе. «Некоторые политики и морские офицеры воображают, что простые матросы немногим лучше паразитов, и обращаются с ними соответственно». Он пристально посмотрел на Рука. «Но чтобы весь флот взбунтовался как один человек! Это ужасно!»
Рук, казалось, испытал смутное облегчение от того, что наконец-то облегчил свою ношу. Или, может быть, он ожидал обнаружить « Эвриал» в руках мятежников, требующих бог знает чего.
Он сказал: «Многие опасаются, что худшее ещё впереди. В Норе тоже были проблемы, хотя мы не знаем всей правды.
Здесь, внизу. У меня повсюду патрули на случай, если сюда придут другие нарушители порядка. Говорят, что некоторые из зачинщиков — ирландцы, и Адмиралтейство может посчитать, что это отвлекающий маневр для новой попытки вторжения. — Он обеспокоенно вздохнул. — Жить и видеть это — выше моих сил, это факт!
Бунт. Болито посмотрел туда, где адмирал вёл напряжённую беседу со своим секретарём. Это был плохой конец его карьеры. Болито знал всю суть, горячую, безрассудную ярость, которую может вызвать мятеж. Но это происходило на изолированных кораблях, где первопричиной обычно были условия или климат, лишения или откровенная жестокость отдельного капитана. Чтобы целый флот восстал против дисциплины и авторитета своих офицеров, а следовательно, и короля с парламентом, – это было совсем другое дело. Требовались организованность, исключительное мастерство и некая движущая сила во главе, чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех. И он добился успеха, в этом не было никаких сомнений.
Он сказал: «Я немедленно поговорю с сэром Чарльзом». Он взял конверт из рук Рука. «Это горькое возвращение домой».
Рук сделал вид, что хочет присоединиться к Кеверну и остальным, но остановился, когда Болито резко добавил: «Ты окажешь мне услугу, если будешь молчать, пока я не скажу обратное».
Адмирал не поднимал глаз и не говорил, пока Болито не закончил рассказывать ему новости Рука. Затем он сказал: «Если французы снова выступят, Англии конец». Он посмотрел на свои руки и опустил их. «Где вице-адмирал Бротон? Неужели его всё-таки нет?»
Болито протянул конверт и мягко сказал: «Возможно, это объяснит, что нам следует делать, сэр».
Он видел, как эмоции сменяют друг друга на морщинистом лице адмирала. Ему ненавистна была мысль о том, чтобы в последний раз спустить флаг. Но он смирился с этим. Это было как его болезнь, непобедимая. Но теперь, когда появилась реальная возможность продолжить, он, вероятно, разрывался между двумя путями.
Он сказал: «Проводи нашего гостя на корму». Он попытался расправить плечи. «Тогда заставь людей работать. Им было бы неразумно видеть своих командиров в отчаянии».
Затем он в сопровождении своей секретарши медленно и с трудом вошел в тень кормы.
Когда Болито снова присоединился к нему в большой каюте, адмирал сидел за столом, как будто никогда и не вставал с него.
«Это донесение от сэра Луция Бротона». Он указал на стул. « Эвриал останется в Фалмуте, чтобы получить свой флаг, но сейчас он в Лондоне. Похоже, здесь будет сформирована новая эскадра, хотя с какой целью, не объясняется». В его голосе слышалась усталость. «Вы должны обеспечить, чтобы наши люди не имели контактов с берегом, а те, кто был отправлен туда из-за болезни или ранения, не будут возвращены». Его губы сердито скривились. «Боятся распространить болезнь на борту, без сомнения».