Он ответил: «Очень хорошо. Предлагаю вам привести в порядок главный реи, а затем распустить вахту. Мы с вами будем стоять и нести вахту, хотя сомневаюсь, что кто-то захочет узурпировать нашу сомнительную привилегию».
Мейо просто сказал: «Я горжусь тем, что могу поделиться этим с вами, сэр».
Болито повернулся и пошёл по наклонной палубе, пока не достиг гакаборта. Западный горизонт был очень тёмным, и даже оживлённый кильватер корабля было трудно разглядеть.
Под ногами, в обшарпанной кормовой каюте, он слышал, как Макьюэн тихонько насвистывал, возясь со своим тридцатидвухфунтовым орудием. Странно, насколько они все чувствовали себя в безопасности. Насколько же они были уверены.
Он повернул голову, когда испанские моряки закончили заправлять грот-рей и с шумом закрепили оттяжки на штырях. Даже те, кого по росчерку пера какого-то политика или монарха считали врагами, выглядели довольными под его командованием.
Он устало улыбнулся своим гротескным мыслям, блужданиям ума и начал медленно расхаживать взад-вперёд по корме. Однажды, когда его взгляд упал на ближайший люк, он вспомнил бородатого гиганта с топором и задумался, что бы случилось, если бы не молниеносные действия Витранда. Из своего второго пистолета он мог бы с таким же успехом убить и его. В мрачном деле сбрасывания абордажников за борт никто бы не стал…
Заметили ещё один выстрел. Возможно, даже Витран чувствовал себя спокойнее, пока он был жив.
Болито вздрогнул от внезапного раздражения. Усталость сыграла с ним злую шутку. Завтра их роли могут снова поменяться: он – пленник, а Витранд снова займётся своими таинственными делами, а это всего лишь интермедия. Часть целого.
Именно так и нужно было вести войну. Наделять врага личностью было слишком опасно. Позволить ему разделить твои надежды и страхи означало пойти на самоуничтожение.
Он задавался вопросом, как бы поступил Бротон в подобных обстоятельствах, и все еще размышлял об этом, когда на смену ему пришел Мехью.
Итак, под лёгким ветром и на своих редких парусах, «Наварра» продолжала свой путь. Её проход отмечали лишь звуки помп и редкие крики раненого между палубами, а для Болито, лежавшего без сна на своей импровизированной койке, эти звуки, казалось, полностью подытоживали их совместные достижения.
Он брился в кормовой каюте, прислонив разбитое зеркало к провисшей книжной полке, когда вбежал Мехью и объявил, что замечен парус, почти прямо за кормой, движущийся очень быстро.
Болито посмотрел на свою рваную и почерневшую рубашку и неохотно снова натянул её через голову. Возможно, бритьё было пустой тратой времени, но ему стало легче, хотя в зеркале он всё ещё выглядел как оборванное пугало.
Мехью наблюдал за ним с молчаливым интересом. Болито чувствовал, как его взгляд устремлён на бритву, пока тот протирал её лоскутком ткани, прежде чем бросить в шкафчик на переборке, где её и нашёл.
Он медленно произнес: «Что ж, мистер Мейо, на этот раз мы мало что можем сделать».
Он подобрал шпагу, закрепил её на поясе и последовал за Мехью на корму. Было раннее утро, и воздух ещё был свежим перед наступившей позже жарой. Он заметил, что на вантах висела одежда, в основном женская, и Мехью пробормотал извиняющимся тоном: «Они просили, чтобы их постирали, сэр. Но раз уж вы на палубе, я спущу всё вниз».
"Нет."
Болито взял телескоп и поднёс его к глазу. Затем он бросил его матросу со словами: «Стекло разбито. Придётся подождать и посмотреть».
Он подошёл к гакаборту и прикрыл глаза рукой от нарастающего яркого света, высматривая другое судно. Он почти сразу же увидел на тонкой линии горизонта характерную пирамиду парусов, сияющую на солнце и очень отчётливую. Шаг по палубе заставил его обернуться, и он увидел, что Витранд наблюдает за ним.
«Вы рано встаете, мсье».
Витран пожал плечами. «А вы очень спокойны, капитан». Он посмотрел на море. «Хотя ваша свобода, возможно, и недолга».
Болито улыбнулся. «Скажи мне, Витранд, что ты делал на этом корабле? Куда ты направлялся?»
Француз широко улыбнулся. «Я потерял память!»
Впередсмотрящий на мачте крикнул: «Это фрегат, сэр!»
Мехью тихо спросил: «Как вы думаете, сэр? Может, нам изменить курс и удрать?» Затем он смущённо улыбнулся, когда Болито указал на зарифленный марсель и накренившуюся палубу. «Согласен, сэр. В этом мало смысла».
Болито заложил руки за спину, стараясь не выдать разочарования. Фрегат мог означать только одно: врага.
Витран тихо сказал: «Я понимаю ваши чувства, капитан. Могу ли я чем-то помочь вам? Возможно, письмом к любимому человеку? Иначе это может занять месяцы…» Его взгляд упал на меч, когда пальцы Болито коснулись рукояти. «Я мог бы отправить меч…