Англия». Он мягко добавил: «Лучше это, чем позволить какому-то портовому торговцу наложить на него свои лапы, а?»
Болито обернулся, чтобы посмотреть на другой корабль, который так быстро догонял повреждённую «Наварру», что ему показалось, будто они идут на сходящихся курсах. Он видел её раздутые марсели и брамсели, яркий язык мачтового шкентеля, когда она стремительно ныряла по пляшущей воде, преследуя её.
Появилось облачко коричневого дыма, мгновенно развеянное ветром, а затем раздался хлопок. Через несколько секунд в пятидесяти футах от левого борта взмыл в небо высокий водяной смерч.
Из открытых люков доносились приглушённые крики, и Болито глухо произнёс: «В дрейф, мистер Мейхью». Он взглянул на грот-мачту и спросил: «Где флаг?»
«Прошу прощения, сэр», — Мейхью выглядел ошеломлённым. «Мы использовали его, чтобы накрыть мистера Гриндла перед тем, как его похоронили».
«Да». Болито повернулся так, чтобы они не видели его лица. «Ну, тогда запустите его сейчас, пожалуйста».
Мехе поспешил прочь, созывая матросов с трапов и выкружек, где они прятались, чтобы понаблюдать за новичком.
Несколько минут спустя, с развевающимся на фоне ясного неба флагом, «Наварра» повернула навстречу ветру, ее свободные паруса протестующе захлопали, а палуба заполнилась людьми, поднявшимися снизу, чтобы посмотреть, что происходит.
Болито устоял на ногах из-за неровного движения и медленно подошел к Витранду.
«Ваше предложение, месье. Оно было искренним?» Болито провел пальцами по пряжке портупеи, не открывая глаз, и сказал: «Есть кое-кто. Я…»
Он замолчал и обернулся, услышав громкий взрыв ликования, разнесшийся по воде.
Фрегат стремительно приближался к их корме, и когда он резко повернулся на ветру, он увидел, как на его гафеле порвался флаг. Он был таким же, как его собственный, и ему пришлось взглянуть.
снова ушел, не в силах скрыть свои эмоции.
Эштон танцевал вверх и вниз, крича: «Она кокетка, сэр!»
Лицо Мехью расплылось в широкой улыбке, и он шлёпнул Олдэя по плечу, дико закричав: «Ну что ж!» Ещё один шлёп. «Ну что ж, а?» — только и смог вымолвить он.
Болито взглянул на француза. Затем сказал: «В этом нет необходимости, месье». Он увидел понимание в жёлтых глазах мужчины. «Но спасибо».
Витран перевел взгляд на фрегат и тихо сказал: «Похоже, англичане вернулись».
11. конец Ожидания
На поиски эскадры ушло ещё два дня, и всё это время Болито часто размышлял о том, что могло бы произойти, если бы не своевременное появление « Кокетты ». Хронометр « Наварры » был разбит, и на ней не осталось ни секстанта, ни надёжного компаса. Даже если бы судно избежало дополнительных ударов шторма, Болито понимал, что ему было бы трудно оценить своё местоположение, не говоря уже о том, чтобы проложить курс к месту встречи эскадры.
Гиллмор, высокий и долговязый капитан « Кокетты », назвал это дьявольской удачей, и, казалось, многое указывало на то, что это действительно так. Ведь если бы он оставался на своей первоначальной позиции, разведывая и патрулируя по кильватерному следу эскадры, он бы точно никогда не нашёл потрёпанную и частично выведенную из строя «Наварру». Но вместо этого он заметил парус и изменил курс, чтобы разведать, только чтобы потерять его в ночь шторма. На следующий день он снова нашёл его и обнаружил, что это британский шлюп из Гибралтара. Более того, шлюп действительно искал его. Он прибыл к Скале в течение двадцати четырёх часов после отплытия эскадры с депешей для Бротона и, передав её Гиллмору, снова отправился в путь.
в большой спешке, несомненно, прекрасно осознавая свою уязвимость в столь враждебных водах.
Гиллмор ничего не знал о содержимом запечатанного конверта и мог лишь выразить своё изумление при виде « Наварры» и её флага, развевающегося над столь серьёзными повреждениями. Его изумление значительно усилилось, когда он обнаружил, что в грязной и оборванной фигуре, приветствовавшей его на борту, оказался его собственный флаг-капитан.
При таком количестве женщин, выставленных напоказ на палубах корабля, Болито не удивился, что команда « Кокетты » предложила множество добровольцев, когда дело дошло до отбора мужчин для ремонта. Даже первый лейтенант фрегата, известный, по-видимому, своим хладнокровным отношением к запасу рангоута и такелажа на своём корабле, разрешил переправить временную мачту для замены сломанной бизани.
Несколько раз во время работы Болито слышал пронзительный смех и тихое хихиканье между палубами и догадался, что это чувствуют некоторые из моряков « Кокеты ».