Болито все еще стоял, его разум пытался осмыслить все, что подразумевали эти слова.
Адмирал продолжил тем же ровным голосом: «Вы, конечно, сообщите своим офицерам то, что считаете нужным, но ни при каких обстоятельствах не сообщайте людям о беспорядках на Норе. Всё хуже, чем я опасался». Он посмотрел на мрачное лицо Болито и добавил: «Капитан Рук обязан помочь вам со всеми вашими припасами и получил указание доставить любые дополнительные припасы, а также новый рангоут и такелаж прямо на корабль».
Болито медленно произнёс: «Сэр Люциус Бротон, я мало о нём знаю. Трудно предугадывать его желания».
Адмирал коротко улыбнулся. «Его флаг развевался на одном из кораблей, поднявших мятеж в Спитхеде. Полагаю, его главным требованием будет, чтобы подобное не повторилось».
Он нащупал платок и схватился за край стола. «Мне нужно немного отдохнуть и подумать о том, что нужно сделать. Было бы лучше, если бы вы сошли на берег вместо меня. Возможно, вы обнаружите, что всё не так опасно, как мы себе представляем». Он встретил Болито.
глаза. «Но я бы сначала сообщил капитану Гиффарду, чтобы его морпехи были готовы к неприятностям». Он отвёл взгляд и добавил: «Я видел, как наши люди уважают тебя, Болито. Моряки — простые люди, которые просят лишь справедливости в обмен на свою участь на море. Но…» — слово повисло в воздухе, — «они всего лишь люди. И наш главный долг — сохранить контроль, какой бы ценой это ни было».
Болито поднял шляпу. «Знаю, сэр».
Он вдруг подумал о переполненном мире за панельной переборкой. В море или в бою они будут сражаться и умирать без колебаний. Постоянные требования суровой дисциплины и опасности оставляли мало места для внешних идеалов и надежд. Но как только искра зажжет дремлющую силу этих людей, случиться может всё, что угодно, и тогда бесполезно будет ссылаться на невежество или одиночество.
Снова оказавшись на квартердеке, он ощутил перемены вокруг. Как можно было ожидать, что подобное останется в тайне? Новости разносились со скоростью лесного пожара по переполненному кораблю, хотя никто не мог объяснить, как это произошло.
Он подозвал Кеверна и ровным голосом сказал: «Прошу вас пройти на корму и доложить капитану Рука». Он увидел, как тёмное лицо Кеверна приняло форму маски ожидания. «Затем вы доложите лейтенантам и старшим уорент-офицерам корабля об общей ситуации. Я возложу на вас ответственность до своего возвращения. Вы организуете доставку больных и раненых на берег, но не на наших шлюпках, понятно?»
Кеверн открыл рот и тут же закрыл его. Он твёрдо кивнул.
Болито сказал: «Я вам сейчас расскажу. Ходят слухи о мятеже на Норе. Если кто-то попытается приблизиться к этому кораблю или подняться на борт, его немедленно остановят. Если это невозможно, его немедленно арестуют и изолируют».
Кеверн положил одну руку на меч. «Если я поймаю проклятого
Морской юрист, я его кое-чему научу, сэр!» Его глаза опасно сверкали.
Болито бесстрастно посмотрел на него. «Вы будете подчиняться моим приказам, мистер Кеверн. Ни больше, ни меньше». Он повернулся и отыскал коренастую фигуру Олдэя у сетей. «Немедленно отзовите мою баржовую команду».
Кеверн спросил: «Вы поплывете на своей лодке, сэр?»
Болито холодно ответил: «Если я не могу доверять им после того, что мы перенесли и выстрадали вместе, то я не могу найти никакой надежды или решения для чего бы то ни было!»
Не сказав больше ни слова, он спустился по трапу, где над покачивающимся куттером у входного порта все еще ждала боковая команда.
Он постоял ещё мгновение и оглянулся на свой корабль и на матросов, которые уже были заняты установкой тентов и помощью больным, вылезающим через люки. По своему обыкновению, он проследил, чтобы каждому матросу на борту выдали новую одежду из сундука для сбора хлама. В отличие от некоторых скупых капитанов, которые позволяли своим людям ходить в лохмотьях, которые они носили, когда их утюжили в городе или деревне. Но сейчас он не находил утешения при виде широких штанов и клетчатых рубашек, здоровых лиц и суетливых приготовлений. Одежда и нормальное питание, когда его вообще можно было раздобыть, должны были быть их правом, а не привилегией, раздаваемой каким-то богоподобным командиром. Этого было мало по сравнению с тем, что эти самые люди давали взамен.