Бротон увидел Болито и резко бросил: «А, вот ты где. Хорошо. Я скоро». Он выхватил из рук Калверта ещё один лист бумаги и повернулся к окну, его взгляд стремительно скользил по каракулям. Под глазами у него залегли тени, и вид у него был крайне разъярённый.
Он снова бросил на Кэлверта сердитый взгляд. «Боже мой, почему ты родился таким дураком?»
Кэлверт приподнялся, шаркая ботинками по палубе. «Я не просил, чтобы меня рожали, сэр!» — звучало это так, будто он вот-вот расплачется.
Болито наблюдал за адмиралом, ожидая, что тот взорвется от редкого проявления неповиновения со стороны лейтенанта.
Но он равнодушно сказал: «Если бы вы это сделали, запрос, вероятно, был бы отклонен!» Он указал на дверь. «А теперь займитесь этими приказами и проследите, чтобы они были готовы к подписанию через час». Он набросился на своего клерка. «А ты перестань ухмыляться, как старуха, и помоги ему!» Его голос преследовал его до самой двери. «Или я велю тебя высечь, чёрт тебя побери!»
Дверь захлопнулась, и Болито почувствовал, как каюта сжимается вокруг него в гнетущей тишине.
Но Бротон устало сказал: «Садитесь». Он подошёл к столу и взял графин. «Кажется, кларета». Почти про себя он добавил: «Если увижу ещё хоть одного хнычущего подчинённого, прежде чем выпью, то, кажется, сойду с ума». Он подошёл к креслу Болито и протянул ему стакан. «За ваше здоровье, капитан. Я удивлён, что снова вас вижу, и, судя по тому, что болтал Гиллмор с « Кокетки» , вы тоже, должно быть, испытываете некоторое облегчение от того, что вас пощадили». Он подошёл к иллюминаторам и посмотрел в сторону « Наварры». «А у вас, говорят, есть пленник?»
«Да, сэр. Полагаю, это был курьер. Он не вез писем, но, похоже, его собирались перевести на другое судно в море. « Наварра» сильно отклонилась от курса, и, думаю, он, возможно, намеревался высадиться в Северной Африке».
Бротон хмыкнул. «Он, возможно, нам что-нибудь расскажет. Эти французские чиновники хорошо разбираются в своих обязанностях. Видя, как их предшественники террора теряли головы, они не могут не знать. Но обещание быстрого обмена на английского пленного может развязать ему язык».
Мой рулевой принялся за своего слугу, сэр. Богатый запас вина оказался очень кстати. К сожалению, этот человек мало что знал о миссии и цели своего господина, кроме того, что он действующий офицер французской артиллерии. Но, думаю, нам стоит сохранить наши знания в тайне, пока мы не найдём им достойное применение.
Бротон мрачно посмотрел на него. «В любом случае будет слишком поздно».
Он снова подошёл к графину, нахмурившись. «Драффен раздобыл превосходный план Джафу и его оборонительных сооружений. У него, должно быть, есть очень выдающиеся друзья в таком отвратительном месте». Он медленно добавил: « Кокетка принесла мне плохие новости. Похоже, испанцы проявили особую активность, особенно в Альхесирасе. Есть опасения, что два бомбардировщика не смогут отплыть без эскорта. А учитывая угрозу новой попытки франко-испанцев прорвать нашу блокаду, ни один такой фрегат не может быть выделен». Он сжал пальцы и резко бросил: «Похоже, они обвиняют меня в переходе Ауриги на сторону врага, чёрт бы их побрал!»
Болито ждал, зная, что это ещё не всё. Это были действительно очень плохие новости, поскольку без бомбардировщиков эту атаку, возможно, придётся отложить. Но он был рад решению не отправлять их без эскорта. Они были неповоротливы в любом море и лёгкой добычей для патрулирующего вражеского фрегата. « Ауригу» действительно можно было задержать в Гибралтаре для выполнения этой задачи, и главнокомандующий, вероятно, считал неспособность Бротона удержать её хорошим оправданием для того, чтобы не освобождать ни одного своего корабля из блокады Кадиса и Гибралтарского пролива.
Или, возможно, дело было в том, что просто не осталось свободных или пригодных к заходу судов. Странно, что он почти не думал о мятеже с тех пор, как покинул «Рок», хотя Бротон, очевидно, думал о нём большую часть времени. Даже сейчас, когда они сидели, попивая кларет, а яркий солнечный свет отбрасывал пляшущие узоры бликов на подволок и мебель, французы могли высаживаться в Англии или разбить лагерь вокруг самого Фалмута. Учитывая суматоху на флоте, это было вполне возможно. Он тут же отбросил эту мысль, проклиная возвращающуюся сонливость за то, что позволил своим мыслям последовать за мыслями Бротона.
Адмирал сказал: «Мы должны действовать как можно скорее, иначе, клянусь Богом, нам придётся сражаться с какой-нибудь французской эскадрой, прежде чем мы успеем опомниться. Без базы и возможности исправить повреждения нам будет трудно добраться до Гибралтара, не говоря уже о взятии Джафу».