Два молодых капитана, Гиллмор и Поут со шлюпа « Неутомимый», были менее сдержанны, и Болито видел, как они записывали
Записи с начала конференции. Только они не будут стеснены боевыми порядками, смогут патрулировать или бросаться в атаку, когда им будет угодно. Они обладали всей той независимостью, которой Болито так завидовал и которой так не хватало.
«В центре подхода находится замок». Он уже представлял его себе, каким он его строил по памяти Драффена и недавно полученным отчётам. «Построенный много лет назад маврами, он, тем не менее, очень крепок и хорошо защищён артиллерией. Он был построен на небольшом скалистом острове, но с тех пор соединён с западным берегом залива дамбой». Драффен кратко рассказал ему, что работу выполняли рабы. Тогда, как и сейчас, он задавался вопросом, сколько же людей умерло в муках и страданиях, прежде чем увидеть его завершение. «Говорят, там находится испанский гарнизон численностью около двухсот человек, а также несколько местных разведчиков. Небольшая сила, но вполне способная выдержать обычный фронтальный штурм».
Рэттрей шумно прочистил горло. «Мы, конечно, могли бы сразу войти в бухту. Батарея форта нанесёт некоторый урон, но при преобладающем северо-западном ветре мы войдем внутрь прежде, чем доны успеют нас заметить».
Болито бесстрастно посмотрел на него. «Там только один глубокий канал, и он находится недалеко от форта. В одном месте — на расстоянии кабельтова. Если бы батарея потопила корабль в первой атаке, остальные не смогли бы войти. Если бы он был последним в линии, никто из нас не смог бы выбраться».
Рэттрей нахмурился. «На мой взгляд, это чертовски глупый способ построить укреплённую гавань, сэр».
Капитан Фалькон мягко улыбнулся. «Подозреваю, в прошлом не было особых причин приветствовать большие суда, Рэттрей».
Драффен заговорил впервые. «Это правда. До того, как испанцы захватили порт, он постоянно переходил из рук в руки от одной местной власти к другой. Им пользовались мелкие
каботажное судоходство, — он спокойно посмотрел на Болито. — И чебеки.
Болито кивнул. «Есть ещё один вход в форт. По воде. В прошлом, во время осады, защитники иногда получали припасы прямо по морю. Небольшие суда могут пройти под северо-восточной стеной. Но даже тогда они находятся под постоянным наблюдением с внутренних и внешних валов».
Наступила тишина, и он почти чувствовал, как их прежнее возбуждение сменяется унынием. Казалось, всё безнадёжно. С двух бомб, стоявших на якоре у остроконечного мыса, они могли бы вести непрерывный обстрел форта. Верхние укрепления были бы не в состоянии выдержать такой мощный обстрел, а испанские артиллеристы не смогли бы ответить из-за выступающего мыса. Неудивительно, что Драффен казался замкнутым. Он спланировал и изучил почти каждую деталь подхода к своему предприятию. Но из-за задержки с отплытием бомбы и, косвенно, потери «Ауриги » теперь он наблюдал, как всё это угасает, превращаясь в сомнения и неопределённость.
Он продолжил: «Ширина залива около трёх миль, а глубина — две. Городок небольшой и почти не защищён. Значит, это должна быть десантная операция с востока и запада одновременно. Половина морских пехотинцев эскадры высадится здесь, ниже мыса. Остальные пройдут вглубь страны после переправы на берег здесь». Концы водоразделов стучали по карте, и он видел, как Фалькон кусает нижнюю губу, без сомнения, предвидя трудности, с которыми морским пехотинцам придётся столкнуться с обоих направлений. Вся прибрежная зона была мрачной и недружелюбной, мягко говоря. Несколько крутых пляжей, за которыми возвышались массивные холмы, некоторые из которых превратились в скалы и глубокие овраги, — любые из них могли бы стать отличными местами для засады.
Неудивительно, что форт уцелел и пал под натиском испанцев лишь благодаря союзу с местным вождём племени. Тот уже умер, а его люди рассеялись за неприступными горами, которые часто были видны с моря.
Но оказавшись в руках французов, с их военным мастерством и территориальными амбициями, Джафу стал ещё большей угрозой. Он стал убежищем для их кораблей, ожидавших возможности напасть на вторгшуюся британскую эскадру.
Он изо всех сил старался скрыть своё отчаяние от остальных. Почему же им никогда не хватало всего, когда это было так необходимо? С двадцатью линейными кораблями и несколькими транспортами, полными опытных солдат и конной артиллерии, они могли бы за несколько дней добиться того, что французы, должно быть, планировали много месяцев.