Витранд, вероятно, знал ответ на всю загадку. Это было ещё одним удивительным фактом. Когда Болито упомянул француза Драффену, тот лишь пожал плечами и заметил: «Вы ничего от него не добьётесь. Его присутствие здесь достаточно, чтобы послужить предостережением, но не более того».
Он взглянул в кормовые окна. Море уже разбивалось на небольшие, свежие белые волны, и он видел, как вымпел « Вэлоруса » торчит на ветру, словно дополнительное предупреждение.
«На этом пока всё, джентльмены. Лейтенант Кэлверт отдаст каждому из вас письменные приказы. Мы без дальнейших задержек отправимся в Джафу и пересечём залив завтра утром».
Бротон встал и холодно оглядел их. «Вы слышали о моих намерениях, джентльмены. Вы знаете мои методы. Я ожидаю, что все сигналы будут сведены к минимуму. Эскадра будет атаковать с востока на запад, максимально используя то, что солнце светит врагу. Бомбардировки с моря и комбинированной атаки с суши с обоих направлений будет достаточно». Он помолчал и тихо добавил: «Если нет, мы будем атаковать снова и снова, пока не добьемся успеха. Вот и всё». Он повернулся и вышел из каюты, не сказав больше ни слова.
Пока остальные капитаны отдавали дань уважения и поспешили вызвать свои баржи, Болито увидел, как Драффен всматривается в карту и хмурится.
Дверь закрылась за последним капитаном. Драффен тяжело произнёс:
«Дай Бог, чтобы ветер стих. Это, по крайней мере, остановит сэра Люциуса от нападения».
Болито уставился на него. «Я думал, вы, как и все остальные, жаждете падения Джафу, сэр?»
Драффен поморщился. «Теперь всё изменилось. Нам нужны союзники, Болито. На войне нельзя быть слишком разборчивыми в выборе партнёров по постели».
Дверь открылась, и Болито увидел, что Кеверн наблюдает за ним. Ждёт распоряжений или нового списка требований и нужд для корабля и эскадры.
Он медленно спросил: «Есть ли такие союзники?»
Драффен скрестил руки на груди и встретился с ним взглядом. «Уверен в этом. У меня всё ещё есть здесь некоторое влияние. Но они уважают только силу. Разгром этой эскадры в первом же бою с испанским гарнизоном никак не укрепит наш престиж». Он махнул рукой над картой. «Эти люди живут мечом. Сила — их единственное единство, их единственный истинный бог. Нам нужен Джафу — временное явление, нечто, поддерживающее наше дело, пока мы не вернёмся в Средиземное море с настоящей силой. Когда это произойдёт, о нём забудут, превратив его в жалкую, бесплодную дыру, как и прежде. Но не для тех, кому придётся продолжать там существовать. Для них Джафу — это прошлое и будущее. Это всё, что у них есть».
Затем он улыбнулся и направился к двери. «Увидимся завтра. Но сейчас у меня есть работа».
Болито отвернулся. Странно, насколько по-разному Джафу предстал перед двумя людьми, Бротоном и Драффеном. Для адмирала это было препятствием. Одной из помех в его общей стратегии командования. Драффену же оно казалось чем-то совершенно иным. Возможно, частью его жизни. Или даже частью его самого.
Кеверн сказал: «Все капитаны вернулись на свои корабли, сэр». Если он и испытывал какое-то беспокойство, то не показывал его. Возможно, когда-нибудь он сможет волноваться так же, как Бротон. Но сейчас ему нужно было просто исполнить свой долг, и ничего больше. Возможно, так оно и было лучше.
Он сказал: «Спасибо, мистер Кеверн. Я сейчас поднимусь. А теперь попросите мистера Тотхилла подать сигнал эскадрилье занять позиции, как приказано». Он помолчал, устав от задержек и постоянной неопределённости. «Атакуем завтра, если ветер не помешает».
Кеверн оскалился: «Тогда ожиданию придёт конец, сэр».
Болито проводил его взглядом, а затем вернулся к окну. Ну вот, конец, подумал он. А если повезёт, то и начало.
12. Крепость
«Просыпайтесь, капитан!»
Болито открыл глаза и понял, что, должно быть, заснул, облокотившись на стол. Олдэй смотрел на него сверху вниз, его лицо пожелтело в свете единственного фонаря на потолке. Обе свечи на столе оплывали и погасли, а горло пересохло и задымилось. Олдэй поставил на стол оловянную чашку и налил в неё чёрного кофе.
«Скоро рассвет, капитан».
"Спасибо."
Болито пил обжигающий кофе, ожидая, пока его разум оттолкнёт последние цепкие когти сна. Ночью он несколько раз выходил на палубу, проверяя последние детали перед рассветом, изучая ветер, оценивая курс и скорость эскадры. Наконец, просматривая записи Драффена, он крепко заснул, но в запертой каюте не почувствовал никакой пользы.
Он встал, внезапно разозлившись на себя. Все были сосредоточены на грядущем дне. На таком раннем этапе предположениями ничего нельзя было добиться.
«Быстро побрейся, Олдэй», — он допил кофе. «И ещё немного».