Болито кивнул. Розовое сияние разливалось по грот-рею «Семьдесятчетвёрки», словно волшебный огонь в корнуоллском лесу, подумал он. Кормовой огонь уже потускнел, и, взглянув на шкентель, он увидел, что грот-марсель блестит от влаги и с каждой медленной минутой набирает цвет.
Послышался шарканье ног, и Кеверн прошептал: «Адмирал, сэр».
Бротон вышел на квартердек и уставился на далекую гору, пока Болито делал официальный доклад.
«К бою готов, сэр. Цепные стропы закреплены на реях, сети раскинуты». Бротон вряд ли мог не знать об этом, судя по шуму, который они производили. Срывались экраны, снимались с привязей орудия; слышался топот множества ног, когда моряки готовили свой корабль и себя к бою. Но сказать об этом было необходимо.
Бротон хмыкнул. «Мы уже видим эскадру?» « Танаис, сэр. Мы сможем напрямую подать сигнал остальным». Адмирал подошёл к подветренному борту и посмотрел на землю. Она была лишь тёмной тенью, над которой вершина горы словно зависла в пространстве.
Он сказал: «Я буду рад, когда мы сможем развернуть эскадру. Ненавижу находиться на подветренном берегу и не иметь возможности видеть, где я».
Он снова замолчал, и Болито услышал размеренный топот обуви туда-сюда по правому трапу, словно кто-то стучал молотком по дереву.
Бротон резко бросил: «Скажите этому офицеру, чтобы он не двигался, чёрт его побери!» Кеверн передал его внезапный всплеск раздражения, и Болито услышал, как Мехью воскликнул: «Прошу прощения, сэр Луций!» Но, несмотря на это, голос у него был бодрый. Болито отозвал его с « Наварры» , чтобы тот снова командовал его любимой верхней батареей двенадцатифунтовых пушек, и Мехью не переставал улыбаться с тех пор, как вернулся.
Тем не менее, это отчасти выявило беспокойство Броутона.
Болито сказал: «Я приказал отвести пленника вниз, на кубрик, сэр». Адмирал фыркнул. «Чёрт возьми, Витранд! Ему бы пошло на пользу остаться здесь, с нами».
Болито улыбнулся. «Одно несомненно. Он знает об этом месте больше, чем я поначалу подозревал. Когда мистер Кеверн спустился, чтобы проводить его вниз, он был одет и готов. Ничего удивительного, сэр, совсем не то, чего ожидаешь от человека, не разбирающегося в военных делах». Бротон сказал: «Это было очень проницательно со стороны Кеверна». Но это был лишь мимолетный интерес, и Болито догадался, что его мысли всё ещё сосредоточены на том, что скрывается за тенями.
По палубе послышался топот еще нескольких ног, и Бротон резко обернулся, когда Кэлверт неловко переступил через орудийный станок.
«Береги ноги! Ты шумишь больше, чем слепой калека!»
Калверт что-то пробормотал в темноте, и Болито увидел
некоторые из стоявших неподалеку орудийных расчетов многозначительно ухмылялись друг другу.
Должно быть, весь корабль обсуждает конфликт Кэлверта с его адмиралом.
«Доброе утро, джентльмены». Драффен вышел из-под кормы, одетый в белую рубашку с жабо и тёмные бриджи. За поясом у него висел пистолет, и голос у него был очень бодрый, словно он только что очнулся от сна без сновидений.
Мичман Тотхилл крикнул: « Зевс в поле зрения, сэр!»
Болито подошёл к палубному ограждению и оглядел свой корабль. « Танаис» постепенно вырастал из тени, а за ним, чуть левее, он едва различал головной семидесятичетырёхтонный корабль, верхние реи которого уже сияли в отражённом свете.
Край солнца поднялся над горизонтом, теплый свет распространялся по обе стороны судна, касался оживленных гребней волн и распространялся еще дальше, пока Тотхилл не воскликнул: «Вот и земля, сэр!»
Это едва ли можно было назвать полноценным отчётом о наблюдении, но во внезапном возбуждении никто, похоже, этого не заметил. Что, по мнению Болито, было к лучшему, учитывая нервозность Бротона.
«Спасибо, мистер Тотхилл», — холодно ответил он. «Вы очень быстро».
Усиливающийся солнечный свет залил лицо мичмана ярким румянцем, но у него хватило здравого смысла промолчать.
Болито обернулся, наблюдая, как земля обретает индивидуальность по мере того, как тени рассеиваются. Длинные холмы, пока серые и фиолетовые, уже обнажали свои бесплодные склоны с более глубокими пятнами тьмы там, где овраги и другие крутые расщелины оставались скрытыми от наблюдающих глаз.
« Вэлорус » уже виден, сэр», — тихо произнес Люси, пятый лейтенант, который также командовал девятифунтовыми орудиями на шканцах. — «Она подняла брамсели».
Болито поднялся по наклонной палубе к наветренной стороне и посмотрел поверх сеток гамака. Задняя семидесятичетверка представляла собой прекрасную картину, следуя за своим, более медленным,
Консорты, марсели и брамсели сияли, словно полированные раковины, в то время как корпус оставался в тени, словно не желая показываться. Вскоре впередсмотрящий увидит фрегат, стоящий далеко в море, а затем и маленький «Неутомимый», подбирающийся ближе к берегу и последний, освободившийся от ночной тьмы. Приз, «Наварра», останется в пределах видимости, но не ближе. Защитникам Джафу не помешает мысль о том, что в распоряжении Бротона есть хотя бы ещё один военный корабль. Болито даже посоветовал помощнику капитана, посланному на смену Мехё, подавать столько сигналов, сколько захочет, чтобы создать впечатление, будто он видит ещё корабли за горизонтом.