Бротон резко бросил: «Передай Зевсу , чтобы поднял паруса. Он может продолжать высаживать своих морских пехотинцев». Он сердито посмотрел на Калверта. « Смотри за сигналом и постарайся принести хоть какую-то пользу».
Обращаясь к Болито, он добавил уже более спокойно: «Как только Рэттрей уведёт свои лодки, подайте сигнал к отплытию по очереди. Мы увидим внешние укрепления и сможем оценить наше приближение».
Болито кивнул. В этом был смысл. Развернуться и вернуться тем же курсом было безопаснее, чем атаковать сейчас, когда корабли один за другим пересекали вход в залив. Если первый взгляд на форт окажется не таким, как на планах и в кратких отчётах, у них ещё будет время оторваться от берега. Тем не менее, когда Зевс повернётся, чтобы снова повести отряд обратно, можно было надеяться, что Рэттрей будет пристально следить за близостью земли и поведением ветра. Если ветер внезапно поднимется,
или отклонились бы, им всем было бы трудно выбраться из-под скал, не говоря уже о времени, чтобы дать бой.
Он наблюдал, как флаги взмывают на реях и развеваются на ветру, а через несколько мгновений — за ответной активностью над палубой «Зевса », когда все больше и больше парусов развевалось в ответ на сигнал Броутона.
Пока что все действовали в точности так, как запланировал Бротон. Рэттрею, возможно, потребуется час, чтобы вывести все свои шлюпки, и к тому времени оставшиеся корабли займут позиции у входа в залив.
Болито взглянул вверх, и раздался голос: «Это «Кокетка» , сэр! Два румба позади наветренного траверза!»
Болито потёр рубашку спереди. Она уже была влажной от пота, и он знал, что скоро станет ещё жарче. Он улыбнулся, несмотря на свои мысли. Жарче… во многих отношениях.
Партридж, заметив лёгкую улыбку, толкнул пятого лейтенанта и прошептал: «Видишь? Холодно, как поцелуй горничной!»
Лейтенант Люси, обычно весёлый и добродушный, с ужасом думал о дневном свете и о том, что он может для него означать. Теперь, увидев, как капитан улыбается про себя, он почувствовал себя немного лучше.
Внезапно они поравнялись с первым мысом. После долгого, медленного приближения это, казалось, застало всех врасплох. Когда край земли отступил назад, Болито увидел огромный форт, сине-серый в утреннем солнце, и почувствовал странное облегчение. Он был именно таким, каким он его себе представлял. Одно массивное круглое здание и круглая башня поменьше внутри. Голый флагшток возвышался над меньшей башней, сверкая на солнце, словно седой волос. Но флага ещё не было, и никаких признаков тревоги не было. Форт выглядел таким неподвижным, что напоминал ему огромную одинокую гробницу.
Пока корабль уверенно двигался по вялой прибрежной зыби, он увидел, что бухта становится всё глубже. Одно небольшое судно на якоре, вероятно, бриг, и несколько рыбацких дау. Он задался вопросом, как далеко Жиффар и
его морским пехотинцам удалось совершить марш, и смогут ли они пересечь дамбу.
Он видел, как «Неспокойный» осторожно уходит от мыса, и был рад, что Поут, её молодой командир, поручил двум лотовым нести швартовы. Морское дно было очень крутым, но всегда было возможно, что кто-то проглядел скалистый выступ или риф, когда в последний раз корректировали карты.
Из-за перекрытия второй мыс прошёл гораздо ближе, и когда он выскользнул, скрывая безмолвную крепость, Кеверн воскликнул: «Смотрите, сэр. Кто-то проснулся!»
Болито взял подзорную трубу и направил её на скошенную сторону клюва. Два всадника, совершенно неподвижные, лишь изредка взмахивали хвостами или ветер трепал длинные белые бурнусы каждого. Они смотрели вниз на корабли, медленно лавировавшие на фоне разгорающегося солнца далеко внизу. Затем, словно по сигналу, оба повернули коней и скрылись за хребтом, не торопясь и не проявляя никакого волнения.
Болито услышал голос: « О нас ходят слухи , ребята!»
Он взглянул на Бротона, но тот продолжал смотреть на пустой горизонт, словно всадники все еще наблюдали за ним.
И если не считать обычного шума моря и ветра, всё было слишком тихо, ожидание становилось всё более явным и тревожным. Жиффар даже взял с собой морской оркестр, и Болито на мгновение задумался, не сыграть ли скрипачу какую-нибудь знакомую песенку для моряков. Но Бротон, похоже, не был настроен отвлекаться, и решил отказаться от этой идеи.
Он перевёл взгляд с напряжённой спины Бротона на нескольких матросов, стоявших рядом с девятифунтовыми орудиями. Последние стояли, выглядывая из-за сетей на медленно движущуюся стену из камней и скал. Как странно это, должно быть, казалось большинству из них. Возможно, они даже не знали, где находятся, или не понимали, за что их калечат или убивают.