Позже, когда «Эвриал» резко развернулся против ветра и начал менять галс, направляясь к узкой полоске паруса, Болито замер у палубного ограждения, в то время как все остальные офицеры держались на почтительном расстоянии на противоположной стороне, их голоса перекликались с деловыми размышлениями.
Бротон вышел на палубу и подошёл к Болито. Его голос был небрежным и отстранённым.
«Кто она?»
Болито увидел людей Тотхилла с поднятыми флагами и сказал: «Есть только один, сэр, но его будет достаточно».
Бротон уставился на него, сбитый с толку его расплывчатым ответом.
Затем Тотхилл крикнул: «Сигнал, сэр. Гекла на флаг. Запрос инструкций » .
Болито снова почувствовал, как горло сжимается от сдерживаемого напряжения и эмоций. « Гекла» прибыла. Каким-то образом Инч умудрился присоединиться к ним без эскорта и без компании с другой бомбой.
Не дожидаясь комментариев адмирала, он сказал: «Дайте сигнал ее капитану немедленно прибыть на борт».
Затем он повернулся и посмотрел на адмирала, и его взгляд снова стал спокойным. «С вашего позволения, сэр, я хотел бы попробовать то, зачем мы пришли». Он помолчал, увидев, как щиты Броутона хлестнули его. «Если только вы всё ещё не предпочитаете вступить в союз с пиратами?»
Бротон сглотнул, а затем ответил: «Доложите мне, когда капитан «Геклы » поднимется на борт». Затем он повернулся и неуклюже направился к корме.
Болито посмотрел на свои руки. Они дрожали, но выглядели вполне нормально. Казалось, всё его тело дрожало, и на мгновение ему показалось, что возвращается прежняя лихорадка.
Но дело было не в лихорадке. Это было нечто гораздо более сильное.
Кеверн пересёк палубу и коснулся шляпы. «Странный корабль, сэр». Он запнулся под взглядом Болито. «Я имел в виду бомбу, сэр».
Болито улыбнулся, напряжение вытекало из него, словно кровь.
«Сейчас она — самое приятное зрелище, которое я видел за долгое-долгое время, мистер Кеверн». Он поправил рубашку и добавил: «Я пойду на корму переоденусь. Позовите меня, когда шлюпка « Геклы » будет близко. Я хочу лично поприветствовать её капитана». И он зашагал прочь.
Кеверн сказал: «Знаешь, мне кажется, я никогда не пойму нашего капитана».
Вайгалл обернулся от перил. «Что? Что ты сказал?»
«Ничего». Кеверн пошёл на другую сторону. «Возвращайтесь к своим снам, господин Вайгалл».
Он взглянул на развевающийся на фок-мачте флаг Бротона и поймал себя на мысли, что его поразила столь быстрая перемена в настроении Болито. Но, похоже, ожидание закончилось, и это уже было чем-то.
После дневной жары ночной воздух был почти ледяным. Болито встал на корме своей баржи и подал знак рукой Олдэю.
Эллдэй рявкнул: «Полегче!», и весла, как один, поднялись из воды, капая на воду, и замерли, так что затихающая носовая волна, булькающая вокруг кормы, вдруг показалась очень громкой.
Болито обернулся и напряг зрение, вглядываясь в темноту за кормой. Они следовали за ним, и он видел танцующее свечение вокруг двух головных лодок, похожее на яркие липкие водоросли и редкие белые перья от приглушённых вёсел.
Первая лодка показалась из темноты, и руки потянулись, чтобы ухватиться за планшири, чтобы предотвратить дальнейший шум от столкновения. Это был лейтенант Бикфорд, голос его был серьёзным и совершенно обычным, словно он докладывал о прохождении смотра своего подразделения.
«Остальные совсем рядом за моей кормой, сэр. Как думаете, далеко ли ещё?»
Болито чувствовал, как оба корпуса поднимаются и опускаются на глубокой прибрежной зыби, и гадал, куда же добралась эскадра, когда ветер наконец решил стихнуть до лёгкого бриза. Весь день, пока он и остальные работали над воплощением плана атаки в жизнь, он ожидал, что он упадёт, – своего рода врождённый инстинкт, который он так и не смог толком объяснить. Если бы это произошло до того, как он был готов, план пришлось бы отложить, а возможно, и вовсе отменить.
Он ответил: «Примерно три кабельтовых, я думаю. Мы продолжим путь, мистер Бикфорд, так что будьте начеку».
По новой команде лодки снова разошлись, и когда весла пришли в движение, Болито сел на банку, слегка повернув взгляд вправо, откуда он первым делом увидел бы западный мыс залива. Если только он не ошибся в оценке дрейфа или силы волн.
Он заставил себя вспомнить напряженный день, пытаясь найти хоть малейший изъян в своем опасном плане. И все же каждый раз ему казалось, что он видит лицо Инча, слышит его голос, когда тот сидел в кормовой каюте « Эвриала ». Голос настолько усталый и истощённый, что он казался гораздо старше своих двадцати шести лет.